Так называемые парадоксы автора, шокирующие читателя,
находятся часто не в книге автора, а в голове читателя.
(Фридрих Ницше)


http://static.diary.ru/userdir/1/0/5/9/1059411/45082723.jpg

Добро пожаловать в мою скромную обитель!

Давно я ее забросила, теперь приходится снова поднимать на ноги.....

Не стесняйтесь и чувствуйте себя как дома =)))

Ниже будут представлены не только события из моей жизни, но и фанфики по "Наруто".

Так что, кто заинтересован - читайте и комментируйте =)
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
14:29 

Странники Бескоечной Дороги

RainyLegend
Я люблю писать рассказы по Наруто. Я достаточно молодой автор, мне еще развиваться и развиваться. Поэтому здесь я буду публиковать не только записи о самых запоминающихся моментах жизни, но и свое творчество. Итак, мое первое произведение, Странники Бесконечной Дороги, начинает свою летопись.

Название: Странники Бесконечной Дороги
Автор: RainyLegend
E-mail: tabita312@mail.ru
Бета: я
Фендом: Наруто
Жанр: драма, death, немного философии и психологии.
Персонажи: Нагато, Яхико, Конан, Дзирайа, Орочимару, Цунаде.
Пейринг: главные персонажи еще дети.
Рейтинг: PG-15
Саммари: Дети - цветы смерти
Дисклеймер: отказываюсь
Размещение: нельзя, где надо, сама размещу.
Предупреждения: ООС, расхождение с мангой.
Статус: в процессе
Размер: макси
От автора: Конан - мой любимый персонаж, поэтому первый фик именно о ней.

Глава 1.

По дороге не ссорьтесь!
Помогайте друг другу как братья,
Перелетные птицы.

Дымка холодного утреннего тумана тонкой пеленой окутывала рисовые поля и бамбуковые рощи, затоптанные в землю солдатами, дома и резиденции, разрушенные войной, трупы людей, некогда защищавших родину и теперь приготовленных к гниению на земле. Сужающий суставы холод пронизывал до самых костей. Пальцы, сведенные в судороге, немели и отказывали двигаться. Силы таяли на глазах.
Трое детей-оборванцев брели по пустынным, обезлюдевшим улицам своей деревни, где прежде был слышен звонкий смех ребятишек и шепот влюбленных, сплетни соседей и поучения стариков. Все это кануло в небытие, словно камень на дно реки. Как будто сквозь сон, всплывали в памяти эти спокойные, счастливые моменты жизни.
О, деревня скрытого Дождя, как ты изменилась! Неужели это все действительно случилось с тобой? За что именно ты получила эту участь?
Немощные детские слезы подступали к горлу, раздирающий ком не позволял дышать. Безрадостная будущность рисовалась еще в более мрачных красках.
Мальчик с рыжеватыми переливами волос и чистыми чертами лица шел впереди всех, мужественно сжимая кулаки. Полные тоски глаза, бесстрастное выражение лица, точно он навсегда разочаровался в жизни, - все выдавало в нем горячее желание предаться мести.
За ним, чуть-чуть отставая, следовали его спутники: мальчик и девочка.
Мальчик убирал с глаз прилипающую мокрую челку, черную как смоль, гладкую как шелк. В его движениях не было ничего неестественного: одна лишь боль, одна лишь тревога. Маленькие детские пальчики вздрагивали под резкими порывами леденящего ветра, на коже лица останавливались замерзающие слезы.
Девочка, с тонким ясным лицом и большими голубыми глазами, казалось, думала сейчас совсем не о войне. Единственное, чего ей хотелось в этот миг – забыться. Забыть имя, страну, жизнь. Даже не жизнь, а никчемное, жалкое существование, мешающее всем. Руки зарывались глубоко под ткань, но телесное тепло не обдавало их своим уютом.
- Яхико…- девочка жалобно обратилась к идущему впереди другу, - мы… мы ничего не можем сделать… мы всего лишь дети… а они взрослые мужчины.
- Конан, - раздраженно ответил ей собеседник, - вот только не надо причитаний! Я убью их! Убью их за то, что они погубили нашу страну, за то, что они убили наших родителей! Я отомщу!
Черноволосому мальчику оставалось лишь молчать. Он ушел глубоко в свои мысли. Туда, где можно отыскать приют для странника бесконечной дороги. Другой мир, более совершенный, чем этот. Мир высокой мысли, держащийся на боли. Дождь, начавшийся так внезапно, смывал нахлынувшие слезы с невинного детского лица.
- Нагато, опять ты плачешь! – дразнил Яхико друга, - ты как девчонка! Смотри, даже Конан не показывает своих чувств!
Не видел он, что за бесстрастием лица девочки тоже прячутся слезы.
- Я… я просто вспомнил семью, - оправдывался Нагато, - тех людей, которых любил и больше никогда не увижу!
Слезы полились новым потоком. Сознание не поддавалось попыткам успокоиться, вся жизнь промчалась перед глазами в единый миг.
Перед измученными войной детьми появился луч надежды. Три ниндзя, судя по протекторам, - воины скрытого Листа, проходили мимо, утопая по щиколотки в свежую грязь. Они уплетали рисовые галеты за обе щеки, что выдавало их долгий голод и крайнюю изнуренность.
Приближаясь к ним, дети рассмотрели, что один из этих шиноби – женщина. Она была красивой, статной, ее задумчивое лицо было обрамлено золотистыми волосами, карие глаза создавали неповторимый контраст с кожей, белой как свежевыпавший снег. Пышная грудь была стянута зеленой курткой, мокрые волосы липли к лицу. Остальные же были мужчинами, но это не мешало куноичи вести себя с ними на равных.
Другой ниндзя был высокий, с длинными черными волосами и змеиными глазами. Все его поведение говорило о коварном, хитром, смелом характере. С еле развевающегося на ветру плаща потоками лился избыток впитавшейся влаги.
А третий… Взгляд его, твердый и спокойный, казалось, выражал возвышенность мысли; белые волосы тяжело падали на широкие плечи, слегка обнажая мускулистую шею, кроваво-красные полосы, идущие от нижних век, ничуть не портили его лица. И во всем его облике: в осанке, в движениях, в выражении лица – скрывалась прямота его натуры.
Одежда на нем мягко облегала стан, подчеркивая силу рук и торса, и не стесняла свободы движений.
При виде этого человека сердце билось так, что готово было выпрыгнуть из груди и разорваться на мелкие части. Затаив дыхание, Конан жадно впивалась глазами в неизвестного мужчину, именно этого, с белыми волосами, стараясь рассмотреть его как можно лучше. Нервы находились в состоянии крайнего напряжения.
- Конан, ты чего? – полный духовных сил Яхико недоумевающее посмотрел на подругу, пытаясь понять, в чем дело, и переведя взгляд на предмет ее внимания, тихо произнес:
- Спрячьтесь здесь, я сейчас.
Дети послушались и спрятались за огромной кучей металлолома, посапывая от холода, штурмующего их конечности. Яхико же, ни капли не смущаясь, бесшумно подошел к ниндзя Листа.
- Дайте и мне немножко, пожалуйста…- жалобно, но твердо попросил их он, протягивая руку.
Для ослабевших ниндзя это было неожиданностью. В легком недоумении, они молча переглянулись, пока тишину не нарушил высокомерный тон длинноволосого.
- Ты кто? – спросил мужчина, поправляя нахлобучившиеся на глаза волосы.
Яхико со страхом посмотрел на вопрошающего. Змеиные глаза с усмешкой следили за движениями мальчика, отблеск неприятной энергии заполнял зрачки. Казалось, он не испытывает ни капли жалости к сироте.
Шиноби с красными полосами перестал жевать и, желая не оставлять впечатления о враждебности Листа, задал новый вопрос:
- А родители твои где?
Этот мужчина показался Яхико более дружелюбным. Добрые глаза и сильный взгляд восхитили его, и мальчик ответил именно ему:
- На войне погибли.
Даже стойкий Яхико был повержен силой слез. Родители, вы учили меня быть мужественным и принимать судьбу, какая она есть, не сетуя на нее. Вы учили не показывать эмоции, но, как я могу принять этот рок, зная, что вас нет рядом? Зная, что вас убил кто-то из врагов? Простите, мама, папа, но я отомщу за вас. Пусть даже сам сгину в неизвестности.
Смахивая со щек проявление горьких чувств, мальчик еще сильнее потянул руку.
Саннины снова сидели в безмолвии, время от времени бросая друг на друга взгляды. Совсем близко слышался раскат грома, завывающий ветер пел некую серенаду, а тяжелые капли падали, разбиваясь об лужи.
- Вот, держи, - мрачное настроение беловолосого после встречи с сиротой выплескивалось из души подобно дождю, вновь нарушая молчание.
- Эй, Нагато, Конан, выходите! – радость заполнила сердце Яхико и заставила повернуться назад, - он хороший!
Из-за кучи появилось еще два ребенка: исхудалые, бледные, в оборванной грязной одежде – одним словом, сироты. Их печальные лица отражали бедствия, поразившие их. Они с огромным аппетитом накинулись на еду, скрипя зубами, ведь во рту целый день не было маковой росинки.
Покушав, дети все так же оставались стоять, задерживая саннинов. В их глазах была заметна мольба, детский страх, неподдельное страдание. «Не оставляйте нас одних!» - шептала Конан, кусая губы до крови. Еще одно отвержение – и детская жизнь могла безвозвратно оборваться.
- Чего вам еще? – недовольно накричала куноичи на сирот, - мы вас уже накормили!
Она старалась быть грубой, но сердце под личиной грубости сжималось от муки. Она пережила смерть брата, смерть любимого человека, она боялась, что ее надежды и любовь к кому-либо снова не оправдаются. Казалось, теперь ничто не сможет вселить в нее жалость и заставить отозваться на чужое горе.
Женщина тихо плакала. Душа больше не могла прятать эмоции. До боли сжимая губы, куноичи утирала слезы, смешивающиеся с каплями дождя, и дрожала от потрясений.
Мужчина со змеиными глазами будто не замечал поведения подруги. Беспристрастным тоном он произнес, как будто говорил о какой-то мелочи:
- Эй, Дзирайа, кончаем их и идем дальше?
Саннин ужаснулся бесчеловечным словам друга. Да, ему приходилось сталкиваться с таким его поведением, но сейчас это было уже чересчур. Он злобно кинул взгляд на него и, переведя внимание на детей, улыбнулся. Дети же, в свою очередь, недоверчиво смотрели на всех троих шиноби. И взгляд их был понятен – они ожидали свершения судьбы.
Дзирайа положил руку на плечо друга и тихо, словно вспоминая что-то грустное из своей жизни, промолвил:
- Орочимару, - небольшая пауза и глубокий глоток воздуха последовал, - Идите с Цунаде дальше, а я задержусь. Хотя бы на ноги их поставлю – это я должен сделать.
Сироты благодарно одарили саннина взглядом. Казалось, они почувствовали прилив сил и некую защищенность. Этот мужчина действительно собирается им, никому не нужным, помочь? О, небеса, спасибо вам за проявление чуда!
Конан повертела в руках обертку от галет и, шелестя бумагой, провела ровный изгиб. Орудуя пальцами, она все быстрее и быстрее складывала лист, придавая ему правильную геометрическую форму. В конце концов, в ее руках обычная бумага ожила, даря сияние вокруг себя. Оригами-роза казалась такой настоящей, будто поднеся ее к носу, почувствуешь тонкий аромат и мягкость махровых лепестков.
Несмело протягивая свое творение Дзирайе, девочка прошептала:
- Это вам… спасибо…
«Оригами из бумаги от галет», - умиленно подумал мужчина, принимая из мерзлых детских рук подарок. Он встретил сирот, обездоленных, уничтоженных судьбой, и не протянуть им руку помощи – преступление против человеческих законов, грех, ничем не искупленный в будущем.
- Так ты все-таки остаешься? – снисходительно прошипел Орочимару, тряхнув волосами.
Недолго думая, Дзирайа утвердительно кивнул.
- Ну, как знаешь… - змеиный саннин обратился к борющейся со своими эмоциями Цунаде, - пошли.
Куноичи послушалась и поплелась вслед за другом. Два чувства боролось в ее душе, не знающей покоя: чувство стыда за свои слова и воспоминания, атакующие все остальные ощущения. И все-таки, она предпочла идти за Орочимару.
- Удачи, Дзирайа, - послышалось где-то далеко.

18:46 

Правдивая прада о правде)))

RainyLegend
Сегодняшний день почти ничем не примечателен. Я, наконец, физически отошла от аллергии, о которой прожужжала все уши Кире, Ане и Лене, да еще в придачу в школу не пошла. Вернусь туда только в понедельник))). Блаженный день, так скажем. Болезнь – это конечно плохо, но свои плюсы она тоже имеет.
Теперь о делах типа «французских». Стоило мне только захотеть, как появилась кандидатура на мужчину моего мечты. Да-да, именно мечты, но, впрочем, этот факт еще не доказан.
Столько людей меня окружает, а поговорить почти не с кем! А еще говорят, что я нелюдима. Порой, они сами заставляют меня отворачиваться от них и искать утешения в чем-либо вроде интересных книг или фильмов. Или общения в аське. Тут я уже сделала некий вывод: друзья в сети намного надежнее и интересней, чем реальные. А, может, это мой загон, но факт остается фактом.
Ах, еще и переезд грядет…. Прощай, Владикавказ, и здравствуй, Черкесск! Но преимуществ в этом все-таки больше, нежели недостатков. Хочу сказать, что меня здесь абсолютно ничто не держит, тем более, даже отвергает. Ну, например, мне больше не нужно будет учить такую дрянь, как осетинский язык. Нет, я, допустим, ничего не имею против этого предмета, но, как знают многие, любовь к определенному уроку возникает и от общения с учителем. Индира Борисовна, собственно так и зовут нашу «анакомщицу» или, как ее по праздникам называют: «Индира – кусмяк жира», - убила во мне всякий интерес к осетинской филологии. Казалось бы, чего такого в том, что она бессовестно ест на уроках «Анаком» (прошу заметить, именно поэтому ее клички таковы хD), красит ногти, болтает с другими учителями, а потом делает нам выговор в виде сирены, срывающихся с ее уст.
Другая интересная достопримечательность нашей «великой» школы, среди помоек именуемой «Владикавказским физико-математическим лицеем» или «Муниципальным образовательным учреждением-лицеем», это Людмила Мурзабековна. Вы когда-нибудь видели особь, биологическими родителями которой являются бульдог и пудель? Приходите на наши уроки русского и литературы! Вместо того чтобы готовить нас к ЕГЭ, она мнет свою пятую точку и потихоньку отравляет нам любую надежду на счастливое существование. А еще зовет себя педагогом высшего уровня…. Да, с ней можно постичь такие вершины языкознания, как «первый лидер» или «агрессивный экстремизм». Да, абсолютно прав был Аристотель, оставляя нам, своим потомкам, великолепную фразу: «Ничто так прочно не запоминают ученики, как ошибки учителя».
Она прекрасно владеет русским языком, а нам, простым смертным, даже доступа нет до такой планки.
А еще она психопатка и истеричка, и приличная взяточница. Если ты собираешься идти в школу, при этом, не прихватив подарок для любимой всеми Людмилы (а я еще думала, что это имя со старорусского переводится как «Людям мила»), то ты попал конкретно….
Стоило мне один раз неосторожно подарить своей классной на лестничной площадке коробку конфет, как на уроках, ненавистных всему нашему классу, начались прессовки по поводу, что мы балбесы. Но мы уже привыкли, так что она не сможет взять нашу крепость даже таким штурмом.
Это были такие красочные описания о нашем «Владикавказском физико-математическом лицее» или короче «Муниципальном общеобразовательном учреждении», но это лишь цветы первые, весенние…. Ягоды еще далеко впереди, но, дорогие мои ПЧ, я, кажется, уже достаточно засорила вам мозги. Поэтому, как говорится, целую ваши руки и удаляюсь во мрак. До скорых встреч.

@настроение: Отличное)))

18:52 

Странники Бесконечной Дороги (Глава 2)

RainyLegend
Ная-сан, это специально для тебя!


Глава 2.

Чужих меж нами нет.
Мы все друг другу братья
Под вишнями в цвету.

Дзирайа остался наедине с детьми. Мысли заполнили какие-то неотчетливые, полузабытые картины собственных воспоминаний – то ли первые тренировки, то ли первое знакомство с друзьями. Перед глазами промелькнули лица Сарутоби-сенсея, Цунаде, Орочимару. И вспоминая все это, задумываешься – теперь ведь и мне придется обучать кого-то тому, чему вы нас учили столько лет, сенсей. Я передам часть этой мудрости и силы, которая складывалась в течение долгого времени, обездоленным детям, подарю им надежду на дальнейшую жизнь, дам им силы одолеть все трудности, стоящие на их пути. Всей грудью вдыхая свежий запах дождя, мужчина приближался к сиротам. Сандалии хлюпали по жидкой грязи, она стекала в одну массу, затягивая ступни. Ноги отчаянно сопротивлялись, трудно выступая на поверхность луж.
Дети молча, через слезы наблюдали за этим противоборством. Эмоции тревожили душу, казалось, ничто не может принести покой в бушующее море чувств. Но Дзирайа, будто зная панацею от горя, подошел к ним и, присев на корточки до боли в коленях, обнял. По-родительски, вкладывая в это объятие всю нежность и непринужденность. Да, своих детей у саннина не было, да и, как предсказал Великий, не будет. Значит, он отдаст эту любовь, предназначенную для его собственных нерожденных, другим детям, пусть даже неродным. На неокрепшие плечи этих сирот упала тяжелая ноша судьбы, и он поможет им пронести ее.
Дети горько заплакали, упираясь лицами в мускулистые руки, крепко обвивающие их. О, Бог, этот человек,… неужели он действительно заметил их горе? Неужели вы, Небеса, сжалились над нашими неутешными тяжбами? Благословенны вы, послав нам этого странника…
Дзирайа встал и, тронутый злоключениями детей, посмотрел на них. Ему от души было жаль их, таких маленьких и беззащитных. Поправив подол халата, забившегося между ног, он поднес ладони к груди, скрещивая пальцы и, опустив подбородок, укусил большой. Укус дышал кровью: красная жидкость медленно стекала с кожи, пробивая путь вниз и обагряя ткань. Проведя окровавленным пальцем по руке, Дзирайа использовал призыв – и перед изумленными сиротскими глазами вырос огромным дом, удивляя взор настолько, что даже глаза переставали слезиться, и заблестели от восторга.
- Ого!!! – радостно закричал Яхико. Глубокой тоски уже и след пропал, уступая место восхищенным эмоциям, - А вы можете и меня этому научить? Можете?
Саннин умиленно взглянул на детей, замечая резкую перемену их настроения: Яхико танцуя, прыгал по лужам, и вода, разбиваясь об ноги, мелкими брызгами летела по сторонам. Конан смотрела на это явление восторженным взглядом, с придыханием, и, не отрываясь ни на секунду. Ее глаза вновь наполнились слезами, но это были отнюдь не горькие, а радостные, изумленные. Девочка светилась от непомерного счастья, сжимая ладони вместе и предвкушая следующие события. Казалось, это только начало настоящего пути в нормальную, беззаботную жизнь.
Но Нагато… Он неприметно стоял в стороне и, невзирая на все происходящее, мучительно плакал. Боль рождалась и умирала в его нежном сердце, то накрывая с головой, то убывая в неизвестности.
- Нагато… - тихо прошептала Конан, подбегая к другу, - не плачь, пожалуйста.
В ее голосе была слышна усталость и мольба, опечаливающая ее душу в момент долгожданного счастья. Но счастье ли это, когда знаешь, что человеку, возможно, самому близкому, очень плохо? Когда того, кто единственный может понять ее, снедает горечь потерь?
- Нагато, - вновь еле слышно произнесла девочка, изнеможенно закрывая лицо руками - Нагато, мы с тобой, мы всегда будем вместе…
Ее слова были как океан, из которого можно было черпать неиссякаемые запасы надежды, пусть даже глухой и сумрачной.
- Да, - всхлипывал мальчик, утирая слезы - я понимаю, что у меня больше никого нет, кроме вас, но я не могу просто так смириться со смертью родителей!
Мама… папа… брат… . Вы все погибли в этой бессмысленной войне, затеянной верхами. Почему всегда так бывает, что простые люди должны погибать по чьим-то прихотям, подставляя грудь под пули? Почему все так несправедливо? И может ли кто ответить на эти вопросы? Ведь жизнь, она не долговечна. Она протекает незаметно, не давая человеку оглянуться на свои прошлые поступки. Не все люди ценят это течение событий, не понимают его важности. И только на смертном ложе начинают вспоминать пережитые когда-то моменты. Любая жизнь может внезапно оборваться, но разве докажешь это тому, кто не боится умереть? Вы не боялись, и это достойно восхищения и преклонения голов перед вашим поступком. Вы погибли, но погибли с честью, защищая нашу землю, как настоящие патриоты. Но зачем, зачем вы покинули меня? Вы оставили мне лишь одно наследие – жить врагам назло, назло смерти и на радость тем, кто любит меня. Тяжелые потрясения делают нас лишь сильнее, чтобы защищать дорогих тебе людей. И вот в чем смысл…
Девочка обняла друга. Родной ей человек не будет плакать, не будет страдать, когда она рядом. Нагато, несчастье подвело нас к одной черте судьбы, и нам придется пронести ее через многие годы, держась вместе. Мы никогда не сможем разбить эту участь по разным полюсам, знай, что твои беды – мои беды, твое счастье – мое счастье. Мы единое целое, которое никому не под силу разделить. Отработанным жестом озябших рук Конан прижала мальчика к себе так, что его голова оказалась на плоской, почти мальчишеской груди, и ухо слышало учащенное биение сердца. Заботливое, любящее по-настоящему.
- Пойдемте в дом! – окликнул друзей Яхико, приглашая их внутрь, - Смотрите, там горит свет! Пойдемте!
Мальчик уже было потащил товарищей за рукав, но сразу же был остановлен голосом Дзирайи.
- Яхико, - требовательно обратился он к непоседе, - вы должны зайти в дом только после меня, иначе это здание превратится в лягушку. Без меня вы не должны покидать дома, и заходить – тоже.
Такого тона от саннина дети за все время, что знали его, не слышали. Несмотря на наигранную важность, этот голос привлекал к себе внимание неподдельной чуткостью. В нем не было той строгости, какую хотел донести до слушателей рассказчик. Голос излучал доброту и мягкость.
- Пойдемте, - ослабив выражение лица, произнес Дзирайа. Нет, он не может показывать себя не таким, какой он есть на самом деле. Ведь снимать маску взыскательности для него куда сложнее, чем представать в своем настоящем облике.
Сироты переступили порог, и перед хлопающими от растерянности глазами возникла светлая убранная комната. Все было просто и со вкусом: стены покрашены в теплые солнечные тона и заполонены зеркалами, светильники изливали каскады электрического света, а деревянный пол не скрипел и не гнулся, отличаясь этим от полов простых жилищ. Единственное, чего не хватало – жильцов, наполняющих радостью и настоящими чувствами этот пустующий дом.
Конан удивленно потрогала руками гладкую дверцу шкафа, стоящего около стены. Прикосновение не было шершавым - поверхность оказалась четко отполированной и отлакированной, и ладонь бесшумно проскользнула по дереву. Девочка перевела полный восхищения взгляд на другую утварь. Посередине стоял невысокий бамбуковый стол, такой же аккуратной работы и стиля, что и шкаф, и четыре шафранные перьевые подушки разбросаны у его ножек. Обстановка создавала уютную атмосферу домашнего очага, и даже дождь за окном не мог разрушить этой идиллии.
- Яхико, Нагато, - обратился Дзирайа к мальчикам, с разных сторон похлопывая их по плечам, - пойдемте ловить рыбу. А ты, Конан, останься здесь.
Девочка прослушала слова саннина. Теряющие равновесие слезы маленькими потоками струились со щек, сверкая при лучах электрического светила. Ресницы сгибались под тяжелыми каплями и заставляли время от времени потирать глаза. Воспоминания. В один миг Конан потеряла всех своих родных, и одно лишь, что она еще хранит в памяти – их беззаботные лица. Она вынуждена цепляться за жизнь уставшими руками, выплакивать все глаза и надеяться на лучшие времена. Но никто, абсолютно никто не сможет обратить время вспять и вернуть погибших к жизни. Небеса, вы жестоки! Вы забрали жизни тех, кто был мне действительно дорог!
- Конан, ты чего? – нота грусти промелькнула в голосе Яхико. Печаль, беспокойство. Настали времена, когда мы должны повзрослеть. И мы уже не беспомощные щенки, ищущие защиты у более могущественных. Нам надо бороться за интересы и, самое главное, за жизнь нашу и близких нам людей.
- Мы уходим, - Дзирайа плотно закрыл дверь, и царящую здесь тишину больше ничто не нарушало, кроме доносящихся с улицы звуков барабанящего по крыше дождя.
Конан, тебе невыносимо больно от смертей родных. Ты истомлена. Война потрясла страну Дождя, унося за собой тысячи жизней. Но это рок судьбы, и не повод забыть существование других. Не все мы можем смириться с потерями, но мудрые не зря говорили: «Время лечит». Надежда, пусть даже потухающая и не освещающая путь, спасает нас от неверных шагов. Конан, ты не одна в своем горе.… Вместе мы преодолеем все трудности.
Девочка окинула взглядом едва вырисовывающуюся линию горизонта и вздохнула. Сердце сжималось от тоски, сквозь слезы, словно через мутное стекло были едва видны силуэты объектов, представляющих невпечатлительный пейзаж. Голые деревья судорожно ежились от холода, ведь лиственные шубы давно сгнили у их ног. Деревья, как вы одиноки! Вам не от кого ждать милости, вас не может приютить странник. Ваш удел – стоять в ожидании смерти и смотреть на бренный мир печальным взглядом, наблюдая за бедами, разящими нас. Нет человека, который готов подать вам руку и обогреть, и от этого вы впадаете в уныние. Но поверьте, осталось лишь ждать. И надеяться…
Клубы пыльного ветра обволакивали кучи металлолома и волокли за собой легкий мусор. Серые материи на бархатистой мгле выдавали собой очертания туч. Дождь, снова дождь. Небо этой страны оплакивает тела и души погибших. Эта земля всегда будет рыдать, не пряча боли…
Голос вошедшего в дом Яхико отвлек девочку от безрадостных мыслей.
- Смотри, мы с Нагато и сенсеем принесли улов! – похвастался мальчик, протягивая рыбу. Дом наполнился резким морским запахом и свежестью дождя, которую принесли за собой рыболовы.
За спиной раздавались какие-то шумные возгласы, но Конан не обращала внимания на эту суету.
Яхико… Ты необыкновенно силен духом, ты крепок и стоек. Даже притом, что твои родители погибли, ты выносишь это бремя страданий, только изредка показывая эмоции. Не то, что я, дрожащая как лист при каждом порыве ветра. Я немного завидую тебе, друг, что я совсем не такая как ты – я слабая, не умеющая ни постоять за себя, ни тем более, отомстить. Ты действительно добьешься всего, чего жаждешь.
- Ну что же, вы, верно, умираете с голоду, - указал Дзирайа на испеченную рыбу.
Конан замялась. Этот саннин, он действительно ниспослан нам, чтобы оберечь наши души, как ангел хранитель, чтобы мы не страдали и забылись. Это человек, который умеет исполнять желания. Он умеет то, о чем мы никогда не слышали и не видели.
- Так значит, огненным дзюцу можно запечь рыбу целиком? – поинтересовался Яхико, накладывая в тарелку кусок еды, - Дзирайа-сенсей, научите меня тоже использовать эту технику! Пожалуйста!
Мужчина лишь легко засмеялся и потрепал мальчика по голове.
- Конечно, завтра с утра и начнем!

@настроение: Отличное

19:41 

Странники Бесконечной Дороги (глава 3)

RainyLegend
Поперло меня, поперло. Может, не очень интересные главы, но без них сути никакой))))

Глава 3.

Непрочен наш мир.
И я из той же породы
Вишневых цветов.
Все на ветру облетают,
Скрыться… Бежать… Но куда?

Беспокойная ночь отпугивала сновидения и властвовала над разумом Конан. Девочка лежала в постели и рисовала на стенах туманные образы. За окном выл холодный ветер, уносящий за собой пережитки старых времен. Тяжелые капли падали с небес, разбиваясь об стекло окон. Порой лунный луч, прорвавшись в просветы облаков, бросал отражающиеся блики на лужицы. Но находили тучи, и серебряный свет гас во мраке.
Небеса, почему вы оставили меня в живых, уничтожив всю мою семью? Вы сделали меня одинокой и тоскующей, разбили мою душу на невосстановимые осколки. За что я претерпеваю эти лишения? Неужели я действительно заслужила такую участь? Небеса, вы жестоки. Я клянусь, что изменюсь, и перестану быть немощной. Мне это необходимо – я сделаюсь той, которая сможет защитить близких от несчастий. И не попущу еще одной смерти. Пусть все будет так…
Думы застилали глаза усталой пеленой. Бессонница уходила, всё отдаляясь и отдаляясь, пока крепкий сон не ворвался в беспомощное сознание…
Ночь проскользнула незаметно для того, кто спал как мертвый. Херен проснулась в глухой тишине. Рядом мирно спали и Яхико, и Нагато, и Дзирайа. Девочка торопливо встала с постели. Сонный ум пока ни о чем не думал и не беспокоился, и Конан невольно подошла к окну и одернула шторы. Ослепительное сияние озарило комнату, светоносный поток оказался таки внезапным, что девочка почувствовала боль в глазах, как это бывает при резком переходе из мрака на яркий свет, и невольно зажмурилась. Распахнув ресницы, она радостно встретила восход солнца – такое животворящее, исполненное ликования явление природы. Никакая кисть не способна изобразить всю нежность, красочность гаммы, игру световых лучей на прозрачном оконном стекле, царящих здесь.
Высокие, рассеянные облака окрасились в удивительно нежные тона, а обрамляющие их, точно кружевом, перистые облачка предвещали ветреный день. «Неужели, - Конан полной грудью вдохнула теплый домашний воздух, - неужели дождь прекратился!»
Погода – это своеобразное настроение природы. Никогда не угадаешь, что именно приготовила нам повелительница всего живого. Но сейчас было очевидно, что она радовалась счастью униженных судьбой детей, на которых снизошел могущественный свет богини Каннон. Судьбы мира и человека неразлучны, и путь у них только один. И наш путь лежит через трудности и превратности судьбы. Жизнь и смерть ходят рука об руку, и смерть родных не значит ставить крест на себе. Надо жить, стремиться к своим желаниям и защищать своих родных. Да будет так!
За спиной послышалось сонное сопение и зевание. Одеяло прошуршало мягкой тканью, томно сползая вниз. Как оказалось, это Яхико оперся на локоть и протер глаза, хрустя шеей. Суставы жутко затекли и требовали, чтобы их размяли.
Внезапный кашель раздался из груди мальчика и заставил опустить голову на подушку. Обеспокоенная услышанным Херен, шелестя волосами, резко повернулась к источнику звука и устремила взгляд на него. Ее друг лежал и, задыхаясь, кашлял.
- Яхико, - испуганно проговорила девочка, подбегая к постели, - что с тобой?
Мальчик ничего не отвечал, его незавидное состояние не давало возможности произнести ни слова. Сжатая в кулак ладонь потянулась ко рту, закрывая его и чтобы, по вероятности, блокировать новый поток кашля.
Хаюми быстро поднесла руку к пылающему лбу. Прикосновение обжигало кожу.
«Только этого не хватало», - пронеслось в мыслях. Яхико, ты не должен заболеть. Ты не можешь.
Девочка принялась растирать лоб. Непослушные рыжие волосы лезли в каждое движение, стремительно мешая. Вот что значит, сходить по ливню на рыбалку, но не случись этого, мы бы умерли от голода. Яхико, ты спас нас от преждевременной смерти ценой своего здоровья, и мы обязательно постараемся ускорить твое выздоровление.
Херен медленно подползла к спящему в обнимку с подушкой Дзирайе и осторожно подтолкнула его, но никакой реакции не последовало. Надо поскорее его разбудить, ведь Яхико, он болен, ему нужна помощь. Дзирайа-сенсей, пожалуйста, просыпайтесь!
Девочка лихорадочно трясла учителя за плечо, откинув все деликатные манеры прочь, сейчас это же было не главное, первым делом надо помочь Яхико!
Сердце стучало как бешеное, и готово было выпрыгнуть из груди, на лбу выступили капельки пота, а во рту нестерпимо пересохло. Херен облизала сухие губы и тяжело вздохнула. Внезапно саннин открыл глаза и непонимающе посмотрел на ученицу. Прежде чем задать вопрос, он привычным жестом оттянул воротник рубашки, прикрыл глаза, как бы собираясь с мыслями и, наконец, спросил:
- Что такое? – спросонья протер он веки.
- Яхико болен, - Конан опустила глаза в надежде, что Дзирайа найдет ключ к решению этой проблемы.
Саннин поднес холодную руку ко лбу, будто ничего не понимая. Несколько мыслей смешались в один поток, атакующий мозг. Голова жутко болело, не это было отнюдь не от болезни.
Мужчина молчаливо поднялся с кровати и накинул на себя халат. Перед девочкой промелькнуло накаченное атлетическое тело, облачающееся в тонкую ткань. Саннин подошел к изголовью кровати Яхико и нагнулся. Жар мальчика был хорошо ощутим даже на расстоянии.
- Конан, разбуди Нагато, - твердо сказал Дзирайа, пододвигая стул к постели, - вы пойдете ловить рыбу.
Херен едва видимо нахмурила брови и сглотнула. Конан, ты должна, тебе уже сейчас надо заботиться о своих друзьях. Пусть это будет первой ласточкой твоей бескорыстной заботы и любви.
- Хорошо, Дзирайа-сенсей.
Девочка подошла к кровати, бросая томный взгляд на изнеможенное лицо спящего друга. Нагато, ты дорог мне как никто другой. Когда я вижу твои тихие страдания, сердце мое разрывается, и я скорблю, прочувствовав твою боль. Ты словно свет в моем темном настоящем, дающий мне стимул и надежду для жизни, но разве свет должен потухнуть? Ты единственный, кто придает моим слезам сладость, а холодной крови - жар. Я нуждаюсь в тебе, в моем любимом, родном человечке, и без тебя мне не выжить в этом пустом и легкомысленном мире. Ты смысл всей моей жизни, и хоть я еще ребенок, у меня есть свойство осознавать это. Нагато, я люблю тебя…
- Херен, с тобой все в порядке? – окликнул Дзирайа девочку, удивленно глядя в беспокойные голубые глаза. Конан ничего не могла сказать, да, собственно, и не хотела. Мысли вновь заполонили детский шепот. Учитель, один лишь вопрос может рассеять туман в моем разуме: вы когда-нибудь любили друга, по-настоящему, искренно? Если и с вами такое случалось, то вы меня наверняка поймете. Нагато - отголосок моей души, разрушенной жестокостью людей. Мне трудно жить в этом мире, и, если бы не он, меня давно бы с вами не было. Не потому, что с горя я бы наложила на себя руки, но по совершенно другой причине. Любовь делает человека сильнее, и во имя любви совершаются великие поступки. Нагато дает мне силы жить. И я надеюсь, что когда-нибудь я тоже сделаю незабываемый подвиг, восславляя его имя…
- Нагато, вставай, - шептала девочка на ухо другу, - Яхико болен, и Дзирайа-сенсей сказал, чтобы мы шли за рыбой.
Мальчик необычайно быстро распахнул ресницы, зачесывая назад непослушную челку. Непонимание овладело им при одном лишь взгляде в голубые бездонные глаза. Херен, я горжусь, что у меня есть названная сестра как ты. Ты верна своим словам – и вместе мы обязательно воплотим свои мечты в реальность. Спасибо за то, что ты не пытаешься надеть маску двуличья или лжи, за твое прямодушие, которое я ценю в тебе больше всего. Я верю, что когда-нибудь мы принесем в этот мир спокойствие и радость…
Брюнет накинул на себя халат и, сжав в кулаке рыбачью сеть, громко, с бурными эмоциями произнес:
- Дзирайа-сенсей, мы уходим.
Дверь аккуратно затворилась, закрывая спины детей от мужских глаз.
Внезапный поток солнечного света ослепил сирот так, что они невольно зажмурились. Веселый легкий ветерок нахлынул на них, колыша пряди волос.
- Нагато, - жалобливо произнесла Конан, подвязывая поясом полы халата, - подожди немного.
Шурша тканью, девочка теребила ее в руках, до тех пор, пока перехват туго не обнял талию. Тяжело дыша, Конан подбежала к отдалившемуся другу и схватила его за рукав.
- Пойдем быстрее, Херен, - мальчик посмотрел на нее из-под густых волос, полностью закрывающих глаза и даже касающихся кончика носа.
Нагато, твое слово для меня – единственный закон, которому я могу подчиниться. Может быть, это покажется сумасшествием, но меня не изменить. Любовь накрывает с головой подобно цунами, унося за собой разум и остальные чувства. Я ощущаю, что ты самый родной мне человек. Яхико, он другой, он хороший и верный друг, каких бывает очень мало. Но дружба – это лишь частичная любовь…
Дети не заметили, как дошли до реки. Холодное дыхание воды сгущалось за сушей, овладевая большими территориями. Прозрачная студеная жидкость, наполняющая низкие берега, выразительно плескалась, будто пыталась сорвать с себя оковы заключения. Высокие голые деревья стояли здесь как неприкаянные, ожидающие смертного часа в этом непривлекательном месте.
Конан поежилась от холода, пальцами сжимая воротник одежды. Скрестив руки на груди, она вздымила взгляд в чистые, лучезарные небеса. Густые белые облака плыли прямо над головой, с беспристрастием наблюдая за происходящим внизу. Ах, облака, вы такие беззаботные! Вы свободны – и этой свободы у вас не может отнять никто. Вы кочуете по пустынному пространству неба и не увядаете. Вы не знаете страданий и боли. Но я не хочу вашей участи. Ведь без несчастий нет ощущения жизни…
Девочка распростерла руки ввысь, как будто пытаясь достать до величия солнца, и улыбнулась. Ослепительное светило бросало яркие лучи прямо в глаза, от чего те невольно зажмуривались.
- Херен, пойдем, - Нагато, шумно сворачивая сети с рыбой, вернул подругу в суровую реальность.
Девочка опустила руки, а за ними и взгляд. Осознав, что ровно ничего не сделала для поимки рыбы, Конан смутилась, и лицо ее запылало палитрой розовых тонов.
- Нагато, - отвернулась она от мальчика, и ее ресницы дрогнули, - извини, пожалуйста, что не помогла тебе.
Я столь долго мечтала о своем незабываемом деле на пользу Яхико и Нагато, а даже сейчас не приняла участия в помощи. Неужели я не добьюсь своих стремлений, неужели я не смогу сделать друзей счастливыми? Нет, я не буду такой. Я обязательно перейду эту барьер, чего бы мне это ни стоило…
- Ничего страшного, - Нагато печально посмотрел на подругу и отошел в сторону, - пойдем.
Они шли, еле-еле разбирая дорогу от пелены слез.
Нагато, прости меня, я вообще недостойна быть с тобой рядом. Ты…
Мысли были оборваны непонятными выкриками. Судя по словам: «Эй, детишки», они были обращены к сиротам. Ошеломленные друзья молниеносно повернулись к источнику звуков.
Одурманенные алкоголем, в их сторону шли два ниндзя с чернеющими повязками с символом деревни скрытого Камня.
- О, мелкие, - речь заговорившего была несвязна, но некоторые слова можно было понять. Дети застыли от ужаса.
Небеса, что такое? Почему они идут к нам? Почему они обращаются к нам? Ответы на эти вопросы не заставили ждать.
- А ну, отдали рыбу! – устрашающе завопил другой шиноби, вытаскивая из потайного кармана кунай, - живее!
У беспомощных сирот всегда легче забирать то, что они заработали непосильным трудом. Но как можно таких людей назвать людьми, если они способны на столь унизительные поступки?
Девочка вцепилась в рукав Нагато, сжимая руку как в тисках. Я снова беспомощна, я ничего не могу сделать. Страх овладел мной и не дает даже дышать…
- Вы что, не поняли? – разъяренно закричал первый шиноби. Волна неприятного смрадного воздуха нахлынула на сирот, заставляя зажимать нос.
Дети не могли пошевельнуться. В голове не укладывалось все происходящее. В эту минуту кадры из жизни как на старой дешевой киноленте пролетали перед глазами. Раздумывать не было времени, но неприятные мысли все лезли в голову. Люди блуждают в хаосе, не имея за душой ничего, кроме страха, угрызений совести и сознания абсолютной пустоты их жизни. Мир лишен смысла, и в этом, к сожалению, с каждым днем все больше и больше убеждаешься.
Внезапно второй шиноби нацелился на Нагато, вертя в руках оружие.
- Не трогайте! – закричала Конан как будто сквозь сон, заслоняя телом Нагато, - я прошу вас, не трогайте!
Слезы хлынули из глаз, слезы бессилия и слабости, слезы страдания и боли. Но разве могут даже горькие детские слезы преобладать над алкоголем? Когда ум затуманен, вряд ли найдется человек, умеющий точно противостоять этому. И это нужно только испепелять…
- Нагато, нет! – рыдания подкатывали к горлу, не давая отдышаться, - стой!
Мальчик, до сих пор ни разу не имевший контакт с ниндзюцу, сложил печати. Пальцы сгибались, обвивали друг друга – все это делалось в таком темпе, что глаза не успевали уследить. Его лицо было спокойно, слезы давно высохли, и ничего больше не свидетельствовало о минувшей детской меланхолии, кроме грязноватых дорожек на щеках.
Разве это Нагато? Неужели он за несколько минут так повзрослел, что выдавил из себя эти жесты? Что происходит?
Девочка непонимающе наблюдала за этими действиями и не давала себе отчета об увиденном. Нет, это не со мной, нет.
Дыхание, тяжелое как у пойманной только что птицы пробивалось через легкие.
Все совершилось как сквозь мглу. Заглушаемые вихрем отчаянные крики, брызги крови, смешивающиеся со вновь начавшимся дождем и круговоротом ветра – все произошло внезапно и малозаметно. Конан, отброшенная другом назад, боязливо закрывалась рукавом, но ничто не могло спасти от угнетающего состояния.
Нервы были на грани срыва. Быстрота и отточеность вихря постепенно угасала, обнажая место этого эпизода. Перед глазами предстала картина, устрашающая взор: обрубленные куски человеческой плоти как мозаика, лежащие в разных местах, красные струи, втекающие в грязные лужи. Скорбящее небо, изливающее свое горе тысячами слез. Девочка окаменела от страха и не могла оторвать взгляда от жуткой драмы, развивающейся уже не по сценарию.
Херен видела это не единственный раз. После того, как на ее глазах убили родителей, она старалась забыть это навсегда. Искоренить в себе эту боль. Но в памяти вновь всплыли горестные моменты. Непонимание заковало душу в тяжелые железные цепи.…
- Нагато! Нагато! – в ужасе закричала девочка, подползая к другу.
Нет, только не это. Только не это! Неужели я снова лишилась света в бытие? Почему, почему эта жизнь так ненавидит меня и издевается надо мной! Я хочу умереть, потому что больше нет смысла жить!
Тело мальчика вздрогнуло, признаки жизни возродились в нем.
- Нагато! – рыдая, выдавливала из себя девочка, бороздя руками грязь, - Нагато!
Эмоции нахлынули как наводнение, и сдерживать их уже не было сил. Плачь Конан, плачь, пусть это будут твои последние слезы.
Сжимая в руках куски земли, Херен ползла к лежащему ничком другу.
- Нагато! – говорить уже не было сил, замерзающий язык больше не повиновался. Рука произвольно тянулась к Нагато, ерзая по грязи. Сознание угасало…

@настроение: Отличное)))

10:39 

У Ани День Рождения!

RainyLegend
Сегодня у Ани знаменательное событие - семнадцатилетие. Я думала-думала, что подарить, и надумала. Анют! Еще раз с днем рождения!

Название: Баллада о любви: полет бабочки
Автор: RainyLegend
Бета: Azia
E-mail: tabita312@mail.ru
Жанр: романтика, драма
Категории: POV Мацури
Персонажи: Гаара, Мацури, Сакура
Пейринг: Гаара/Мацури, Гаара/Сакура
Рейтинг: PG-13
Саммари: Безответная любовь не унижает нас, а возвышает…
Дисклеймер: отказываюсь
Размещение: нельзя, где надо, сама размещу
Предупреждения: ООС; AU
Статус: закончен
От автора: ну, так как у Анечки знаменательное событие, я решила пока отложить в сторону ангст, death. Печальное есть, но не скорбное. Просто что-то легкое, невесомое))) Конечно, сюжет не блеск, но я постаралась!
От беты: это, не побоюсь сего слова, произведение, заслуживает вашего внимания. POV выполнен очень грамотно - повторение слов в предложениях их лишь украшает, почти не заметно это для читателя. Я очень надеюсь, что вы оцените.
Посвящается: Beautiful Mystery! В твой день рождения я хотела бы подарить тебе нечто красивое. Чтобы ты действительно почувствовала, что сейчас такой замечательный день!

Когда луг пестрит нежнейшими созданиями, сотворенными руками природы, сердце невольно трепещет от немой радости, порожденной клубами сладкого дыма. Эти творения танцуют, сверкая на меркнущем солнце хрупкой пыльцой тела, живут, даря окружающим радость бытия, дышат! Трепещут их крылышки под порывами весеннего ветра, играющего с ними. Такие терпкие, но в то же время ласковые ароматы наполняют воздух, заглушая боль. И душа взлетает к небу, не прося пощады, а просто упиваясь мечтой. Вы были мной любимы.
Удивительно прекрасные и столь желанные, будто первые цветы, бабочки заполняли луг, разрисовывая его яркими красками. Поляна, усеянная лютиками и маками, была очерчена красным пламенем угасающего солнца, вбирая в себя тепло и красоту. Триумфальное шествие заката озаряло небосвод, наделяя мир своей любовью. А я лишь иду, не разбирая дороги, потому что мне больше некуда вернуться.
Стая бабочек - это превосходно! Они летят в невесомости, подгоняемые шаловливым ветром. И одна из них - насекомое, золотистое, как пламя свечи, и такое же красивое, как цветы, украшающие луг, - вспорхнула и отбилась от других. Она вздымалась к небесам, но внезапно налетающий ветер беспощадно сбивал ее с пути.
Я шла тропинкой, гуляя по лугу, и не могла не заметить ликования весны. Жизнерадостная улыбка не сходила с губ, но глубоко в душе, где выли вихри, была похоронена мечта. Детская мечта о счастливой любви. Прозрачная, не обнаружимая невооруженным глазом, восхищающая мое девичье сердце. Она умерла, наверное, от холода и мук, поразивших ее. Мечта… Слившееся со страстью желание, окруженное ослепительным сиянием. Очарование, приковывающее мой бесстрастный взгляд, томилось во власти грез.
Благоухающий ветер обдает лицо, пытаясь растрепать аккуратно собранные в хвост волосы. Они слишком туго сцеплены заколкой, и разлохматить их не под силу даже магу воздуха. И лишь челка предательски рассеивается по ветру, задевая глаза. Ресницы невольно вздрагивают, и создается ощущение, будто я сейчас заплачу. А, может быть, погода действительно хочет увидеть мои слезы?
Когда вы с Темари-сама и Канкуро-сама создали в Суне академию шиноби, все ринулись разделяться на два отряда: те, кто будет с вашей сестрой, и те, кто будет с вашим братом.
И только я из всех собравшихся пожелала стать вашей ученицей. Рыжий демон песка - вас все опасались, дрожали от страха, когда вы проходили мимо, старались избегать. Но я полюбила вопреки всему, не потому что вы так могучи, так неприступны, а лишь за то, что нефритовые глаза завладели моим сознанием.
Великий Казекаге, я не имела над собой власти, а просто шла, повинуясь инстинкту страсти, ослепленная великим даром небес.
Безграничная любовь, любовь, не имеющая берега, царила над моим разумом. Я была обыкновенной, ничем не выделяющейся: ни внешностью, ни талантом куноичи, вручающая себя вам.
Я отдавала себе отчет о каждом последствии. Все, что могло произойти, я безоговорочно принимала. Я была влюблена. Всего лишь девушка, поглощенная чувствами, ищущая опору в вашем сильном мужском плече.
Эмоции настолько удивительны, что сникающие мысли посещают. Лед, почти растопленный мной, оказался слишком твердым, чтобы расколоть его. Я не смогла. И только горькая усмешка по потерянному раю свидетельствует об этом.
И эта любовь, как полет бабочки, повредившей свои крылья, но продолжающей дарить мне сияние и грусть. Золото багряного всплеска в небесах или янтарное отражение беспокойного дня…
Бабочка села на мою раскрытую ладонь, покрытой синяками и ссадинами руки, почему-то не боясь, не спеша улететь, просто, наверное, наслаждаясь тишиной. Долгожданным, завораживающим безмолвием, окутывающим округи луга.
Бежать от своих чувств чрезмерно глупо, даже зная, как я несчастна. Что я сделаю, если буду искоренять из своей души любовь? Может быть, я смогу, но все же, сделаю это не до конца. Филигранная нить, которая соединяет меня с вами, сможет вернуть все воспоминания, как и догорающая спичка устроить пожар.
Я не в силах что-либо изменить, я не в силах смириться с этой утратой, с вашим безразличием ко мне. Вы стали лучше, чем когда-то, но по-прежнему не замечаете моих чувств. И этому есть причина - вы предпочитаете другую. Ту, которая спасала вашу жизнь, рискуя своей. Она действительный пример для подражания, но стоит ли кого-нибудь копировать? Все равно я не смогу упиваться вашим присутствием. Не дано мне ощущать вкус ваших губ на своих.
Чувствовать каждой клеткой плоти, каждой фиброй души, что вы не мой… Разве может существовать худшее наказание для истерзанной сомнениями души? Чувствовать, что не один, что кто-то ласкает вас ночью и ощущает ваше дыхание? Знать, что вы не смущаетесь и не видите меня в своих снах?
Я отдала бы всю жизнь до последней капли за всего лишь один ваш поцелуй, который подарит мне хотя бы надежду. Как больно, адски больно и нестерпимо от того, что не я дарю вам счастье. Что кто-то оказался лучше меня, чтобы завоевать вашу любовь.
Рыжий демон песка, для меня вы больше, чем Казекаге, для меня вы глоток свежего воздуха, придающего силы.
А жить с этой раной в сердце я продолжу, тихо проклиная вас за ваше безразличие, а себя за любовь.
Безразличие…. Тонкая грань, погребенная во тьме, мимолетное воспоминание, разрушающее меня изнутри. Я верила, я надеялась, но ни надежда на светлое будущее, ни мечты на тихое счастье с вами не оправдали себя. И теперь только завывающий в поле ветер способен понять мои слезы…
Обломки разрушенных воздушных замков так же тяжелы для меня, как металл. Осознавать, что на вашем ложе спит она… Судорожный холод бродит по спине, сжимая сердце в который раз…. Вы никогда не будете моим, и с этим уже придется смириться.
Любовь, как бабочка. Она живет недолго, даря вокруг себя тепло. Неосторожное движение, и она может улететь. Наверное, именно поэтому я ухожу из Суны, не оставляя следов на зыбком песке…

10:43 

Странники Бесконечной Дороги (глава 4)

RainyLegend
Глава 4

Хоть в монахи ушел,
Однако печаль остается мне
Уделом в этом мире,
Пока душа не расстанется
С бренным телом.

Дзирайа выбежал из дома на знакомые крики, доносящиеся где-то недалеко. Сандалии с белоснежными носками тонули в вязкой грязи, от чего чисто выстиранная ткань превращалась в коричневую. Саннин не обращал на это внимания, главной задачей для него в данный момент было спасти детей. Ледяной дождь как блестящие прозрачные нити пронизывали лезвием теплые мужские руки. Кожа покрывалась мелкими бугорками, но Дзирайа упорно шел к цели. Грянул гром – вестник плохой погоды – и уши как будто заложило ватой.
«Конан, Нагато, держитесь, я поспешу…. Только не смейте умирать – этого я себе никогда не прощу. Не прощу…»
И тут его ноги произвольно остановились. Холод с еще большим усердием прошелся по спине, ненавидяще заставляя дрожать, взгляд застыл в одном направлении. «Конан… Нагато…. Что здесь произошло? Почему здесь так полно крови?» Много вопросов возникало при виде всего этого пейзажа, но разум не успевал отвечать на них. Неужели, неужели он опоздал?
На земле простирались обрубки обескровленной плоти, уже посиневшей, а в некоторых местах начинающей стремительно чернеть. Кровь впиталась в землю, орошая ее своим соком, вливалась в лужи, обагряя их темную, мутную воду. И небо плакало…. «Плакало над тем, над чем нельзя плакать нам, ниндзя. Шиноби – это орудие убийства, и чувства не должны преобладать над профессионализмом…. Почему я об этом думаю сейчас?»
Ошеломленные увиденным глаза забегали в болезненной конвульсии, внимательно высматривая место происшествия. Сердце готово было разорваться, тяжелые вздохи доносились из груди. Разум не верил. Саннин подошел ближе и поднял Конан на руки. Ее глаза… Они источали живые, горестные слезы, заставляющие дух сжиматься.
- Дзирайа-сенсей, Нагато, - с полуоткрытыми глазами, еле дыша, шептала Херен, - спасите Нагато…
Она пыталась дышать глубоко, но это было очень трудно для усталого, изнеможенного тела. Кровь приливалась к голове, создавая боль, волосы, обдуваемые мокрым ветром, висели в воздухе, а по нечистому лицу катились слезы, оставляющие за собой не менее грязные следы.
Нагато лежал на земле, и только маленькие вздрагивания свидетельствовали о его жизненном забвении. Кулаки ударяли по земле, разбивая грязь на черные осколки, которые в тот же момент сливались в единое целое. Крупные потоки слез – слез непонимания и несчастья – рекой лились из глаз.
Из глаз… Дзирайа подошел поближе, и не выпуская из рук Конан, нагнулся к мальчику. Зрачки саннина сузились от бурного ошеломления, поразившего его разум. «Эти глаза… Не может быть. Нагато, он же… Рисунок, похожий на рябь в воде. Как такое может быть? Глаза – самые могучие из трех великих додзюцу. Риннеган!»
Дзирайа застыл в позе непонимания и удивления. На мгновенье показалось, будто дождь прекращал свою деятельность. Мысли не давали покоя. «Риннеган. Эти глаза называли даром небес, дар Бога, способный успокоить хаос, или оружие, которое уничтожит весь мир. Я всегда считал эти рассказы простыми сказками. Но кто, кто мог подумать, что мне самому придется в них заглянуть? И то, что находишь абсурдным и незначительным, выливается в такой расклад. Нагато, небеса дали тебе свою мощь, и ты необычайно могуч, но сможешь ли ты управлять столь большой силой?»
Тишину, царящую здесь, нарушал лишь редкий завывающий ветер и скорбные капли дождя, постепенно теряющие свою насыщенность…
Саннин шел, тревожно думая о произошедшем. Все перемешалось и явилось одним целым, огромный поток информации штурмовал его мозг, пока мужчина не дошел до своей обители. Дом, наполненный жизни и горечью потерь…
Дзирайа на руках внес детей в узкий коридор. Домашнее тепло резко пахнуло на пришедших своим уютом, согревающий воздух осушал их одежду. Тяжелые грязноватые ручейки стекали с ткани и волос на пол, и лужицы дождевой воды полнились новым запасом. Саннин уложил детей на кровать, и белое, дышащее чистотой, белье в один момент превратилось в черновое полотно художника. Замерзшие руки мужчины снимали с холодных ног сирот сандалии, пальцы цепко хватались за мокрые носки.
- Дзирайа-сенсей, - внезапный стон Конан заставил саннина прекратить свои действия, - Нагато, где Нагато?
Слезы вновь покатились по детскому лицу, размывая дорожки предыдущих. «Нагато, ты не должен, ты не можешь оставить меня на произвол судьбы. Без тебя я никто, Нагато, и жизнь моя – пустое слово, режущее слух. Если ты умер – умру и я, потому что без тебя существование мое лишено всякого смысла. Я не хочу снова потерять близкого мне человека. Я больше не могу терпеть поражения!»
- С ним все в порядке, - радостно выдохнул мужчина, растирая озябшие ноги.
И новые слезы, отличающиеся от ранних своим переменчивым отношением к жизни, заблестели на глазах девочки. Изумленные, сияющие безупречным таинством, слезы облегчения и волнения. Несмотря на бытующую усталость, Конан встрепенулась, и живительное чувство стеснило молодую грудь. «Он жив, жив!» - Эмоции переполняли чашу души, выплескиваясь наружу, - «И смысл не потерян, и вновь появилось желание жить! Жить по-настоящему, с блеском в глазах, жить для тебя, Нагато, только для тебя! И понимать, что ты со мной, что ты сияешь от счастья. Возможно, это только детские мечты, легкая, призрачная надежда, но именно надежды дают нам силы, чтобы превозмогать трудности и не склоняться перед ними…»
Девочка поднялась с кровати и, со слезами на глазах, бросилась к Нагато. Ее руки обвили шею мальчика, живительная влага скатывалась с ресниц подобно жемчугу, падая на лицо его.
- Нагато, - рыдала девочка, уткнувшись в мальчишескую грудь, - Нагато!
Душа не находила покоя, металась из стороны в стороны, даже не пытаясь приобрести власть над эмоциями. Не сдерживать чувства порой помогает не допускать прошлых ошибок и избежать новых. «Небеса, спасибо вам, что он жив! И сердце мое спокойно, и хочется дышать этими событиями снова и снова, осознавая, что все случается так, как хотелось. Небеса, велика ваша добросердечность!»
- Конан, Нагато, вы уже вернулись! – радостно закричал Яхико, подбегая к друзьям, но резкий, раздирающий горло кашель остановил его. Опираясь на стенку вспотевшей ладонью, он издал то ли вопль, то ли глухой крик, убивающий сознание.
- Яхико! – в ужасе закричала Конан, освобождая Нагато от своих объятий, - что с тобой?
Ее глаза, страшась, забегали в адской муке. Девочка бросилась к другу, поддерживая его за перекинутую через ее шею руку. «Что за напасти приключаются со мной? Небеса, вы не дали мне оправиться от одной душевной травмы, как посылаете еще испытание! Небеса, вы жестоки, жестоки тем, что ненавидите меня! Вы лишили меня родителей, лишили крова над головой, и теперь протягиваете руки к единственным людям, что у меня осталось после стольких бед?»
- Яхико, - жалобно шептала Конан, перекладывая руку друга на Дзирайю, - как ты себя чувствуешь? «Боль… Яхико, я чувствую твою боль…»
- Стой, Конан, - раздался возглас саннина, - не подходи!
Девочка опешила и отошла. Противоборство страха и негодования разбавляло горестные чувства. «Яхико, прости меня. Я снова ничем не могу помочь. Я слаба, бессильна в этом, мои эмоции владеют ситуацией. Напрасны страх, грусть и ропот. Если судьба тащит меня во тьму, то я приму все это. В беде всегда есть опыт, полезный духу. Конан, а не слишком ли рано ты сдаешься? Ты обещала быть сильной, вынести все, что дарует судьба, вынести на плечах прискорбие из жизни Нагато и Яхико, и, значит, ты не выполняешь свои обещания?»
Девочка села на корточки и снова зарыдала. Слезы бессилия, слезы тоски. А многим ли ты поможешь, Херен, если будешь сидеть здесь, в углу, и плакать?
И неожиданная мысль, сумрачная надежда возникла далеко, освещая дорогу. Я сделаю это, я сделаю…. это….
Конан вздымилась вверх и выбежала из теплой светлой комнаты навстречу дождю и порывистому ветру. Слезы исчезли, и в глазах засветилась искра решимости и волевого желания. «Яхико, ты будешь жить…»
- Конан, ты куда? – донеслось сзади, но Херен не обратила на это внимания.
Девочка бежала без оглядки, хлюпая ногами по лужам, и на кожу брызгала грязная охлаждающая вода. Пустая деревня, совершенно уничтоженная войной, простиралась перед ней. Ни души, но она найдет его, во что бы то ни стало. Он нужен ей сейчас, как никто другой, ведь Яхико болен, и его обязательно надо спасти.
Минуты летели как секунды, не оставляя о себе памяти. В сиянии мерзлоты начинался танец двух стихий. Вихревые клубы овладевали территориями, стесняя свободу. Непроглядный туман окутал деревню, и сумерки начали сгущаться над головой. Конан мужественно терпела буйства погоды, стойко пробираясь через ураган. Буря покрыла небо мглою, затаившись, сливаясь с окружающей обстановкой, ждал свою добычу туманный волк.
А вихрь все увеличивал и обострял свою мощь. Беззащитная, одинокая девочка пробиралась чрез это столпотворение, шла наперекор стихии. Ветровые руки пытались снимать с путницы ткань, но это лишь усугубляло ее желание сильнее закутаться в одежду. Волосы разлетались прядями в разные стороны. Невесомые силы подхватывали Конан и тут же опускали, боясь причинить ей вред. Призрачные тени плясали на земле, устрашающий гул стоял высоко в небесах. И вроде бы ужас овладевает умом и сердцем, но в то же время, храбрость вырастает из содрогания. И с этим надо мириться….
Херен не заметила, как дошла до обветшалого домика, окруженного чернеющими силуэтами деревьев. Они склоняли свои длинные ветви над крышей, обнимая ветхий шифер скрюченными пальцами. Окна выделялись тусклым светом и казались светящимися квадратами на туманном бархате мглы. Девочка подошла к деревянной двери, ничем не отличающейся от остального вида здания, и, вцепившись в ручку, осторожно постучалась. Никто не ответил на жалобный стук даже легким шорохом, и внезапный резкий порыв ветра распахнул дверь. И Херен, стоящая на пороге, застыла от ужаса. «О, Небеса, неужели и этого человека коснулась война? За что бездна поглотила и это чаяние? Неужели я никогда не найду конца этому порочному кругу?» Рыдания подкатили к горлу, мешая дышать. Это были слезы безысходности, отчаяния, слезы слабости и вины. Судьба сломала ее желание.
Врач, на которого она возлагала упоенные надежды, оказался зверски убит. Глазницы и нос уже глубоко впали внутрь, его тело, проткнутое железным колом, источало густой смрад. Черная кожа в некоторых местах сливалась с окружающим фоном, а засохшие кровяные лужи застелили пол. Все это говорило лишь об одном: плоть начала разлагаться.
Девочка размазывала по лицу влажные, скользкие дорожки, вытирала глаза тканью рукавов, но новые потоки плавно текли по своим руслам.
«Сон, это единственное, чего сейчас хочется по-настоящему. Закрыть глаза, не видеть этот мир хотя бы ночь, забыть существование всего плохого. Счастье – это только сон, но лишь горе – действительность. Мы живем настоящим, просыпаемся каждым утром и видим, как творится зло. И не нужна мне такая жизнь. Но Нагато… Горе налегает сильнее, если заметит, что ему поддаются. Нет, я не буду ломаться перед этими бедами».
Немного успокоившись, девочка начала засыпать. Все, что произошло за этот месяц, старательно всплывало в памяти, вырисовывая каждое лицо нежным светом. «Я сделаю все, что поможет Яхико выздороветь, и все, что поможет Нагато обрести счастье…»

11:07 

Странники Бесконечной Дороги (глава 5)

RainyLegend
Глава 5.

Шатая дощатую дверь,
Сметает к ней листья с чайных кустов
Зимний холодный вихрь.

Дзирайа подбежал к окну и начал внимательно вглядываться в беспросветную тьму, но девочки и след простыл. Ее маленькая фигура скрылась за завесой мрака глубокой ночи, и искать ее сейчас было бесполезно, но родительские чувства саннина играли свою роль. Нельзя было допустить исчезновения сироты, ибо это может повлечь за собой ее смерть. Он должен идти за ней.
Неожиданный, звонкий стук развеял все мысли. Саннин устало глянул на дверь и несмелыми, медленными шагами подошел к ней. Извне слышался гул завывающего ветра, дождь шел по крышам, громко стуча сандалиями. Засов тяжело скрипнул, дверь пошатнулась на петлицах и издала грузный вопль, отскакивая от веранды.
Подошедшим к входу Дзирайей овладело приятное, немаловажное удивление. Сквозь сумерки показался портрет мокрой Цунаде, едва освещенный холодным светом, ее все такие же длинные золотистые волосы, собранные в два хвоста, липли к серьезному, задумчивому лицу. В руках она держала спящую Конан, руки которой висели плетьми. На ресницах девочки дрожали маленькие, почти незаметные слезы, но как много они значили! Страдание, боль, пережитый страх – все воплотилось в отголоске эмоций.
- Конан! – изумленно бросился к девочке Дзирайа, пропуская подругу в дом, и, переведя внимание на нее, произнес, - Цунаде? Что привело тебя к нам?
Куноичи прошла мимо него в комнату, небрежно выжав волосы, от чего пол приобрел сырой вид. «Как они живут? В чем они нуждаются?» - именно эти вопросы крутились в голове, не давая покоя. Женщина повременила, потерла глаза и, тяжело вздохнув, начала:
- Дзирайа, - она поморщилась и вытерла лицо, по которому бежали потоки дождевых капель, - ты не думаешь возвращаться в селение?
Мужчина виновато покосился на подругу и облегченно перехватил тело девочки. Теперь Херен ничего не угрожает, и это главное. Но в то же время…. Мысли заполнились раздумьями: «За две недели я не научил сирот ни одной технике. Я пообещал поставить их на ноги, и не выполнил обещание. И кто я после этого? Да еще и болезнь Яхико. Сейчас все упирается в нее».
- А? – перебила его думы Цунаде и похлопала по дереву шкафа, забираясь внутрь уютной комнаты. Четыре кровати стояло здесь, на двух из них почивали знакомые мальчики, как раз те, которых куноичи видела две недели назад. Один из них, с рыжими волосами, ворочался в своей постели, будто не находил себе спокойствия. Женщина добро на него посмотрела и, лицо ее, до сих пор сияющее, приобрело печальный вид.
- Цунаде, я пока не могу, - Дзирайа схватился за голову и сощурил глаза, - я ничего не успел сделать за это время.
Он чувствовал, как вина заключает его в свои оковы, но ничего поделать не мог. «Если я не научу их заботиться о себе и о своих близких, то груз греха никогда не освободит меня. Мое слово – слово шиноби, и я должен держать его. И только тогда я смогу спокойно вернуться в Коноху».
- Цунаде, я могу просить тебя об одолжении? – грустно, с долей робости произнес Дзирайа, выговаривая слова по слогам. «Она не должна отказать мне в этом, не должна. Она добрый и отзывчивый человек, не равнодушный к чужим бедам. Она здравомыслящая женщина, умеющая поддержать в трудную минуту и способная помогать». Так он думал о подруге. И не ошибся. Зная ее столько лет, саннин сделал много выводов. И о Цунаде они были только хорошего содержания.
- Что? – непонимающе ответила куноичи, бороздя пальцами волосы. Глаза утомленно похилились на собеседника, стараясь высмотреть причины его тоски. «Что с Дзирайей? Почему он, обычно веселый и игривый, так изменился? Неужели эти дети настолько трудно прошли через страдания, что сумели завлечь его в это дело?»
- Яхико болен, - продолжил саннин, прерывисто отчеканивая слова, - ты ведь медик. Вылечи его, пожалуйста.
Рука произвольно соскользнула со шкафа, издавая неприятные звуки. Речи друга заставили сердце в изнеможении биться, на разум нахлынула целая волна воспоминаний, режущих память. Но Цунаде резко отбросила эти мысли, развеяв их.
- Кто их них Яхико? – требовательно обратилась куноичи к другу и, завидев, что Дзирайа указывает на рыжеволосого сироту, твердым шагом подошла к кровати. Много страдальческое лицо мальчика вызвало у женщины однозначную грусть. Комната неожиданно засветилась фосфорическим светом, идущим от благодатных женских рук, светом добра и помощи. Радостная, почти ребячья улыбка тронула губы женщины, она чувствовала, что помогает мальчику выжить, и это придавало ей душевных сил. Она снова помогает людям! Какое это счастье – отдавать себя в служении человечеству, превозмогая жуткие события!
Светоносный поток угасал медленно, поэтично, совсем не так, как загорался, и радость за ним не сошла на «нет». В комнате воцарилась ослепительная, многозначительная тишина. Пара глаз с упоением наблюдала за происходящим.
- Вот и все, - прорезая голосом воздух, довольно произнесла Цунаде и обернулась к изумленному лицу. Ее глаза живо забегали, закрывались в экстазе, выказывая наипрекраснейшие чувства, которые она могла сейчас испытать. Лучшее наслаждение, высшая радость для ее жизни - чувствовать себя нужным и близким людям. Как ребенок, достигший успеха в своем мастерстве и сыскавший благосклонность учителя, усмехнулась женщина, и комната наполнилась положительной энергией.
- Спасибо тебе, Цунаде, - благодарно улыбнулся Дзирайа и поднес Конан к кровати. Тело складно опустилось на белую простынь, смяв ткань, голова устало упала на подушку, а несвязанные волосы парили в воздухе до того самого момента, пока вся Херен не оказалась лежащей. Девочка уже пришла в сознание и шептала непонятные слова. «Я снова ничего не смогла сделать. Все, за что я берусь, ждет провал. Почему все так предсказуемо? Война — это волк, и он смог прийти к нашей двери. Нагато, жизнь дается нам, чтобы страдать, и мы должны смириться с этим. Я опускаю руки, повинуюсь всему, что происходит со мной как сухой лист в водовороте, но единственного, чего я никогда не допущу – это вашей с Яхико смерти. Никогда….» В какой раз уже она с новой силой, с новым придыханием клянется в этом, сколько надежд положено на эти мысли!
Нагато, герой каждого ее раздумья, беспокойно открыл глаза. Тени, поддерживающиеся тусклым пламенем свеч, плясали на стенах, обозначая себя причудливыми очертаниями. Тени.… При их виде в памяти промелькнули обезумевшие, как разлетающийся пепел, лица тех шиноби, которые поплатились за свои буйства жизнью. «Я убил их, убил в гневе! Рассудок поддался порыву бешенства, и слепая ярость осквернила две жизни действием, и теперь ни слезы, ни вздохи не в состоянии исправить ошибки. Я совершил то, чего не должен был совершать – на моих руках уже есть чья-то кровь. Я не смогу спокойно жить, покуда не смою с себя этот грех».
Мальчик вытер бегущие по лицу слезы, пробивающие дорогу вниз, и всхлипнул. «Возможно, они хотели жить, а я…. Я оборвал их существование и мечты в один момент. Я поступил как зверь, который прислушивается только к своим чувствам, я слаб, ничтожно слаб в духовном смысле!» Нагато подскочил на месте и молниеносно выбежал за дверь, скрывающую за собой невзгоды и печали, и поток ледяного свежего воздуха окатил помещение.
Конан помешано выбежала вслед за другом. «Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца. Наш жизненный путь усеян обломками того, чем мы начинали быть и чем мы могли бы сделаться, ведь жизнь — не страдание и не наслаждение, а дело, которое мы обязаны совершить и честно довести до конца. Война в одинаковой мере облагает данью и мужчин и женщин, но только с одних взимает кровь, с других — слезы. И лишь те, кто делает из себя зверя, избавляется от боли бытия. Таков уж закон природы».
Уютная атмосфера, окружавшая ее с головы до ног, была не нужна ей в тот момент, когда любимого человека снедала горечь утрат и совести. «На свете счастья нет, сдается, но есть покой и воля, и груз становится легким, когда несешь его с покорностью. Нагато, я свято верю, что беречь твой сон буду я. И прогнать меня ты уже не сумеешь…»
Резкий холод от открытой двери повеял на девочку, от чего та судорожно поежилась. Конан увидела, что на мглистом небе начали появляться холодные мерцающие звезды, усеивающие небесную дорогу. Серебряный свет луны падал на вершины голых деревьев, на дорогу, слабо освещая путь. Огромные тени толпились, превращая тропу в мрачную аллею. Недолго думая, Херен покинула дом, идя навстречу ветру и темноте.
- Дзирайа, - потрясенная верностью девочки Цунаде поставила друга перед очередным вопросом, характеризующим ее понимание жизни, - а ведь Конан любит его, разве нет?
Ее словам вторил завывающий ветер, сопровождающийся аккордом серенады.

В то время Херен брела по ночной улице, не отдавая отчет о содеянном. В голове происходила масса изменений, и мысли безвозвратно терялись по пути в настоящий разум.
«Нагато, уныние — не что иное, как безотчетное воспоминание. Давай вместе пройдем этот путь, преподношенный судьбой, давай забудем все, что происходило раньше!»
В эту дождливую ночь звезды падали с неба, даруя исполнения желаний людям, заметившим этих предвестников счастья в рваных облаках. В эту ночь рождались и умирали люди. В эту ночь кто-то мирно спал, а кто-то сводил счеты с жизнью. В эту ночь сплетались судьбы, сливались души, стучали в одном ритме сердца, и рождались сильные, искренние чувства.
- Нагато, - тихо произнесла Конан, несмело подходя к возвышенности скалы. От камней исходило холодное, застоявшееся дыхание ночного мрака, и лишь едва различимые глазом очертания виднелись сквозь тьму. В нарушаемой дождем тишине послышались чьи-то сопения, рыдания, всхлипывания. Сердце беспокойно сжалось, кровь застучала в висках. Зачем он так мучит Конан? Она всего лишь хочет счастья для него, и, может быть, достигает этого апогея, но слезы пробуждают самую больную часть её души, ту часть, которую она стремительно пытается похоронить: ощущение печали Нагато.
Ее словам ответили лишь звонкие брызги, разбивающие зеркала луж. Луна вышла из-за бесконечных туч, освещая дорогу к мальчику, не имеющему покоя.
- Нагато, - все так же тихо повторила Конан, подходя все ближе. Ее сердце невыносимо стучало, кровь прилила к лицу, обагряя обычно бледную девичью кожу, хотя этого и не было видно через непроницаемый мрак. «Мальчик мой, зачем ты так страдаешь? Зачем ты мою душу так теребишь? Счастье и наслаждение не более, как фата-моргана, видимая только издали и исчезающая при приближении; что страдание и боль имеют, напротив, реальность, непосредственно сами себя заявляют и не нуждаются в иллюзиях и ожиданиях. Ты не один в своем горе, и я уже не раз готова это повторить. Я стараюсь быть полезной тебе, но ты не принимаешь меня. За что, Нагато, за что?»
- Конан, - сквозь слезы шептал мальчик, вытирая бегущие по лицу струи смешанного со слезами дождя, - я убил их, понимаешь, убил, я не смог сдержать себя, я уничтожил две жизни одним разом! Я мог поступить иначе! Какой я после этого человек, если я не сумел сохранить свое преобладание!
Его слова, заглушаемые воем ветра, эхом раскатывались в памяти девочки. «Я убил… я убил… я убил…»
Нагато сел на корточки и уткнулся лицом в колени. Сейчас его ничто не беспокоило кроме собственного греха. «Прошлое всегда прекрасно и никогда не бывает трагично. Трагично одно настоящее. Отжитая трагедия и есть легенда». Так говорили мудрые. Но я умею следовать их советам, не беру близко к сердцу их указания. Я слаб. Слаб и ничтожен. Я не достоин звать себя человеком. И имя Нагато теперь не мое. Меня окружает одна лишь боль, одни лишь страдания и печали».
- Нагато, - девочка бесшумно нагнулась над рыдающим другом и тихонько обняла его за плечи, - если бы не ты….
Эффектная, многозначительная пауза последовала за чувственными словами. К чему лукавить? «Если бы не ты, Нагато, меня давно бы не было в живых. Я благодарна тебе за то, что ты дал мне возможность жить и наслаждаться каждым днем, проведенным с тобой!»
- Если бы не ты, я бы давно была мертва, - Конан прижала его руку к проворно стучащему сердцу, пробивающему дорогу вперед, и воспроизвела мимолетные размышления, - Спасибо, Нагато, что ты избавил меня от смерти!
Ее глаза наполнились слезами, слезами радости, спокойствия и желания жить… Губы шептали, не переставая благодарить. И это состояние, оно означало лишь одно.
«Нагато…. Мы тратим, пропускаем сквозь пальцы лучшие минуты, как будто их невесть сколько в запасе. Мы обыкновенно думаем о завтрашнем дне, о будущем горе в то время, как надобно обеими руками уцепиться за чашу, налитую через край, которую протягивает сама жизнь, непрошенная, с обычной щедростью своей, и пить, и пить, пока чаша не перешла в другие руки; природа потчевать и предлагать не боготворит. Время быстротечно, и я алчу сказать лишь одно: Я люблю тебя, Нагато!»

12:30 

Странники Бесконечной Дороги (глава 6)

RainyLegend
Чувствую, добью я вас своими главами)))

Глава 6.


Увы, в руке моей
Слабея неприметно,
Погас мой светлячок.

«Я уже два года пребываю в деревне скрытого Дождя, живу с сиротами и тренирую их. Время - есть величайшая иллюзия. Оно - только внутренняя призма, через которую мы разлагаем бытие и жизнь, образ, под которым мы постепенно видим то, что вневременно, в идее. Я научил детей многим техникам, но вернуться в Коноху пока не могу. Меня держит здесь необыкновенная сила, способная заглушить все остальные. Эти сироты мне как родные – мы прошли с ними через огромное количество трудностей. Но в тот же момент… Коноха…. Милая, родная Коноха. Сарутоби-сенсей, Орочимару, Цунаде… Я соскучился по всем этим людям. Не знаю, я совершенно не знаю, как мне поступить. Я могу забрать и Нагато, и Конан, и Яхико в страну Огня, но ведь они будут тосковать по родным местам, как сейчас я тоскую по Конохе, может быть, они хотят принять участие в восстановлении родной им деревни. Это все загнало меня в тупик….»
Так думал Дзирайа, который взял на воспитание троих сирот из страны Дождя. Непонимание, незнание, что делать, сомнения – эти чувства неукротимо терзали его, не сохраняя надежды на правильные раздумья.
«Я оставлю их, и что с ними будет? Сейчас им по четырнадцать лет, хороший возраст для начала самостоятельной жизни. Я верю, что они станут первоклассными шиноби и сумеют прокормить себя и позаботиться друг о друге. Но ведь они живут в бедной стране. Как я смогу их покинуть, оставить на произвол судьбы? Но я очень, очень хочу увидеть близких мне людей!»
Дзирайа пристально смотрел в потолок, на котором воображение широкой кистью рисовало милые душе лица. «Как я хочу увидеть их! Как я истосковался по ним! Но что мне делать с сиротами? Если я пообещал – я должен выполнить обет. Как все сложно и мучительно... »
- Дзирайа-сенсей! – весело крикнула Конан, подбегая к кровати, - завтрак уже готов!
Саннин утомленно глянул на девочку. «Почему я колеблюсь от незнания, что делать? Почему я не могу принять правильного решения? С одной стороны, я исполнил свой долг. Эти дети мне как родные. Конан, Нагато и Яхико, три сломленные войной судьбы, которые я попытался восстановить из пепла».
- Дзирайа-сенсей! – обиженно позвал внезапно вошедший в комнату Яхико учителя, - когда мы будем тренироваться?
И не знал мальчик, что ему спустя два года упорных тренировок предстоит навсегда проститься с тем, кто поставил его на ноги, помог воплотить желания в действительность. Амбициозность Яхико, его стремление к совершенству и сила воли – три эти вещи сыграли большую роль. Он стал любимым учеником жабьего саннина, и вдруг эта идиллия разрушится? За что?
Дзирайа неслышно встал с кровати и потянулся. Суставы приятно хрустнули под натиском пальцев, шея требовательно тянула мужчину размять ее. Он сделал над собой усилие и поддался приказу тела. Волосы тяжело рассыпались и легли по плечам.
Рефлекторно саннин поправил их и направился в ванную. «Угнетение. Долг – это бес, которого можно изгнать, только исполнив его. Как ядовитая змея, этот демон пожирает мое сознание изнутри, точит об него зубы, делая мне нестерпимо больно. Не физически, ведь физическая боль – ничто по сравнению с душевными муками».
Мужчина стоял под струями прохладной воды, опираясь спиной на кафель. Освежающий душ как будто спасал от непонимания, но это была лишь минутная иллюзия. Действительно, тяжело переживать мучительный выбор между двумя несовместимыми вещами.
Стремительно одеваясь, саннин вышел, громко хлопнув дверью. Тревога, самое главное – тревога, которая беспокоит его. Тревога за жизни и несамостоятельность сирот, бедность страны Дождя. Все мысли переплелись в единое целое, не давая благоразумно расценить ситуацию.
Конан и Яхико о чем-то разговаривали. Тихие детские голоса волнами доходили до саннина, иногда слышались отрывки разговоров. Но все это совсем не беспокоило Дзирайю, его двуличные размышления брали верх. Ему придется пройти через эти врата. Как бы то ни было удручающе. «От моего решения зависит все. Совершенная неизвестность пугает меня. Это как мираж – я иду к нему, но он исчезает. Усидеть на двух стульях невозможно – мой выбор должен пасть на одно из них. Злая шутка».
Мужчина не заметил как дошел до кухни. Все присутствующие сели за стол, шурша тканью подушек. Обстановка домашнего очага, настоящей семьи вызывала в Дзирайе только нежелание покидать этот дом.
- Иттадекимас! – воскликнул Яхико, с шумом пододвигая тарелку к себе. Аромат аппетитной еды пробивался к носу, и огромное желание накинуться на еду появилось у мальчика.
Виноватые глаза следили за всеми действиями детей. Рыжеволосый непоседа закатывал глаза от восторга, вкушая отменное блюдо, Конан то и дело тайком поглядывала на Нагато из-под сени густых ресниц, а сам мальчик… Его твердый, сосредоточенный взгляд был полностью устремлен на тарелку, будто представляя на ее поверхности лицо какого-нибудь врага.
«Нагато… Я верю, да и чего таить, знаю, что ты самый сильный из этой тройки. Цели, которые ты ставишь перед собой, порой оказываются для других не плечу, но ты с удивительной легкостью добиваешься их. Ты станешь великим и могущественным шиноби, и мне не страшно оставить вас, зная, что вы будете вместе. Я спокоен».
Было очевидно, что саннин искал в своих мыслях предлог покинуть деревню скрытого Дождя. И больно от глумящихся над ним противоборств.
Закончив трапезу, Дзирайа, аккуратно придерживая подушку, вышел из-за стола.
- Нагато, Яхико, Конан, - обратился он к детям, - сегодня я хочу проверить, чему вы научились за это время.
- Хорошо, Дзирайа-сенсей, - довольно откликнулся Яхико, пережевывая остатки еды. Непринужденный взгляд мальчика свидетельствовал о его натуре, беззаботной и оптимистичной, чего занять у него было нельзя. Дзирайа невольно улыбнулся, умиленно оглядывая ученика.
«Яхико, ты весел и бодр, несмотря на все горести, твое лицо не искажается под натиском эмоций. Ты умеешь заботиться о своих друзьях, ты ответственен и стоек. Ты вселяешь в меня уверенность, что с вами все будет хорошо».
Уверенность – штука переменчивая. Никогда не знаешь, чем она обернется. Может, страхом? Болью? Или кровавым искуплением? Философия открывает дверь в понимание жизни, невзирая на смысл и свободу.
«Конан, за эти два года из маленькой плачущей девочки ты выросла в красивую девушку, красота которой еще полностью не озарила твоих близких. Ты как нераспустившаяся роза: аромат еще спрятан под закрытыми цветами, но в один момент ты вырастешь и расцветешь. Ты будешь дарить тепло женских рук своим друзьям и внесешь в атмосферу страданий неповторимую любовь».
Окончательно добив еду, сироты переглядываясь, последовали за встающим учителем. Они в предвкушении ожидали предстоящую проверку на прочность, расценивая это как начало самостоятельной жизни. Но это не просто начало. Это барьер, к которому подводит их учитель, барьер, который они должны одолеть самостоятельно.
Свежий утренний воздух пахнул прямо в лицо, вызывая на лице произвольную улыбку. Дождя, нет дождя! Природа радуется жизненному счастью, обволакивающему подростков. Но солнце бросало недоверчивые, холодные лучи на поверхность обугленной земли, стирая улыбки с губ. Светило способно предугадать настроения, которые будут царить здесь спустя некоторое время…
- Итак, - с серьезным выражением лица начал Дзирайа, вбирая в легкие полный отрады воздух. «Я клянусь своим именем и деревней, если эти дети вместе одолеют моего клона, я со спокойной душой смогу вернуться в селение Листа. Если же нет – я останусь здесь до тех пор, пока не научу их бороться с врагами. Жребий брошен». Саннин сложил печати, и над головами нависла многозначительная тишина. Конан и Яхико изумленно переглянулись и напрягли глаза. Сквозь туманную пелену, образовавшуюся от техники, они рассмотрели человека, абсолютно похожего на их учителя, без изъянов, без характерных, свидетельствующих о примитивной копии недостатков. Абсолютно точная подделка – такой же смелый, решительный взгляд, сострадательная душа, выражающаяся на лице, и, казалось, если подвести не заинтересованного в этом человека, он не найдет ее отличий от оригинала.
Единственное, чего не хватало в клоне – терпения. Он взял впечатляющий размах и, еле шевеля губами, сложил длинную, способную удивить печать. Из земли выросла жаба, хрипло квакающая, но все же беззащитная на вид. Манипуляция была на лицо – отвлекающий маневр. «Не поддавайся, Конан, не поддавайся», - думала девочка, вздымаясь вверх и, разведя руками в стороны, выплеснула из рукавов оригами – искусство, которое она столь нежно любит.
- Бумажные сюрикены! – выкрикнула подрастающая куноичи и приземлилась. «Я должна попасть! - вертелось в голове и позволило Конан сосредоточиться на еще один бросок, - Я должна показать учителю, что я тоже достойный соперник!»
- Лезвие дождя! - закричал Яхико, продолжая атаки подруги и рассекая звуками, исходящими от него, воздух. Взрывная волна раскатилась по площадке, занимаемой тренировками, атакуя клона и отбрасывая его от прежнего места на великолепное расстояние.
Но клон еще не был полностью побежден. И окончательным ударом, принесшим победу сиротам, оказалась техника, совершенная Нагато:
- Удар циклона!
Вода, хлынувшая сюда, заполнила занимаемую территорию, и смыла многие достопримечательности послевоенной деревни. Тело клона, как большой тряпичной куклы, утонуло в водостоке, растворяясь в грязи.
Дзирайа молча стоял и упоенно наблюдал за происходящим. «Они действительно стали сильными и самостоятельными. Они сумели одолеть моего клона. Значит, я смогу вернуться в Коноху с чистым сердцем и легкой душой, потому что воплотил свое обещание в реальность. Я научил, наконец-то научил их быть ответственными за бой».
Уровень воды все понижался и понижался, обнажая землю, и большое количество жидкости впиталось в твердь, орошая ее.
- Конан, Яхико, Нагато, - подозвал к себе детей саннин, - за эти два года вы многому научились.
Его слова звучали как-то тяжело, как будто непредсказуемый поворот предстоит испытать сиротам в данный час. Лица драматично всколыхнулись. Подростки внимали каждому слову учителя, ожидая словесного нектара. Но мужчина как назло держал напряженную паузу, и только переждав некоторое время, вновь привлек детское внимание своей речью.
- Теперь я могу спокойно вернуться к себе домой.
Слова сенсея прозвучали как гром среди безоблачного, просветленного неба. «Как, неужели он действительно покидает нас? Почему? Небеса, почему вы вновь отбираете у нас луч надежды? Луч, который вывел нас из царства тьмы и печали? Дзирайа-сенсей, вы осветили нам путь, вы явились опорой и поддержкой в этом суровом мире. Неужели мы вам прискучили?»
Руки непроизвольно задрожали. Слезы полились из глаз даже у Яхико. Обидно, очень обидно. Небеса вновь забирают у них последнее, что осталось от счастья. Кусочек беззаботности и настоящей красоты души.
- Яхико, не реви, - весело потрепал по голове мальчика Дзирайа и улыбнулся, но какое-то болезненное ощущение уверяло в печали этого выражения лица, - а то подумают, что ты девчонка, - саннин подошел к Конан и присел на корточки, вглядываясь в синие бездонные глаза, - Конан, ты вырастешь в настоящую красавицу. Навести меня, когда тебе исполнится восемнадцать.
А слезы все капали, совершенно не пытаясь уняться, остановиться. Это позволено девочке, даже когда она встала на путь куноичи. «Дзирайа-сенсей, я обязана вам своим умением. Вы потрясающий человек, сумевший поладить с нами. Очень жаль, что из нашей жизни уходит человек, за все время, которое мы знаем его, ставший родным и по-настоящему близким для нас. Спасибо, Дзирайа-сенсей, за все спасибо». Куноичи вытирала рукавом потоки, безудержно бегущие по лицу, ком встал поперек горла. Ком, не дающий дышать.
- А ты, Нагато, - мужчина опустил взгляд и, внезапно подняв его, хитро прищурился, - ты вырастешь в неповторимого шиноби, каких было и будет очень мало. Тебе дарованы великие глаза, и если ты сможешь найти им правильное применение, станешь прекрасным ниндзя. Я горжусь тем, что вы мои ученики. Прощайте.
Мужчина пошел умеренным шагом, не осознавая, правильно ли он поступил. Но дороги назад нет, что сделано – то сделано. «Простите меня, дети, я всегда вас буду помнить. Вспоминайте и вы меня, я надеюсь, наши пути еще пересекутся». И так захотелось им сказать последнее назидание, которое поможет им одолеть все и увековечить его слова в их памяти. Саннин неожиданно повернулся, чем очень удивил заплаканных ребят.
- Нагато, Яхико, берегите Конан. Живите здесь и не покидайте дом. За все это время жаба, которая была в него превращена, трансформировалась в настоящее здание. И еще, - он сделал акцент на своей прерывистом дыхании, - Перед тем как использовать технику, никогда не называйте вслух ее значение, чтобы для противника этот удар был внезапным.
Слова до судороги звенели в ушах. От непонимания болела голова, будто раскалывалась на мелкие кусочки неразделенных эмоций. Он уходит. Навсегда. И смысла закричать уже нет.
Темная фигура все больше и больше отдалялась. Конан смотрела на нее сквозь слезы как через мутное стекло, ей хотелось встать, побежать за ним вопреки всему и вернуть, чтобы он всегда был с ними, добрый и отзывчивый Дзирайа-сенсей, каким он останется у них в памяти.
Это все сон, страшный сон, а сновидениям нельзя верить. В этот безрадостный день где-то случались более существенные потери, войны, разрухи – все, что пережили сироты из бедной деревни скрытого Дождя….

12:36 

Странники Бесконечной Дороги (глава 7)

RainyLegend
Глава 7.

Жемчужина застыла
на листьях лотоса…
Но летняя роса без следа
высыхает.


- Яхико, Конан, - Нагато неспешно остановился и устремил безразличный, незыблемый взгляд на друзей. Таким его союзники еще ни разу не замечали и даже не имели представления о возможности. Бесстрастие поглотило его. Этот тон, через который пробивались холодные нотки, выражало что-то непонятное и беспокоящее. Это лицо с нарисованным на нем равнодушием. Это ровное дыхание, совершенно непреклонное перед минувшим событием, изобличало какое-то невероятное спокойствие и непредсказуемую силу.
- Что? – не понимая, отреагировал на слова шиноби Яхико, будто предстояло услышать что-то тревожное. Напряженная обстановка в ожидании ответа предстала перед подростками. И они внимательно вслушивались в звуки, издаваемые ветром и каплями дождя, разбивающимися об лужи. Ничто не говорило о том, что может произойти сейчас. А Нагато все тянул, не пытаясь удовлетворить любопытство друзей. «Люди… Они такие маленькие и никчемные. Одержимые только своими страстями и боязнью. Сильные душевные потрясения исцеляют от мелких страхов. Это все настолько примитивно и мерзостно, что даже невольная улыбка пробивается через слой непонимания. Мне придется образумить этот мир, чтобы они чувствовали ту же боль, что и я. Адскую боль, которая заставила меня повзрослеть».
Конан вытащила из сумочки сзади бумагу, усердно сгибая лист согласно всем геометрическим законам. В руках этой девочки, творца прекрасного, бездушное становилось одушевленным. Оригами, притягивающие к себе восхищенные взгляды, были обычным ее развлечением. Предметом страсти с самого детства. Роза, сотворенная сейчас, действительно напоминала живой цветок, но вот весомое отличие: он не пах. Ожидаемый аромат не утолял возникающего желания. Если смять этот искусственный бутон, ущерб получит лишь бумага и работа мастера, сделавшего ее. Девочке так захотелось сжать свое творение, втоптать в землю его обломки, но жаль. Чего жаль, Конан, может быть, сознания?
- Мы должны покинуть Амегакуру, - незамедлительно произнес Нагато, зачесывая пальцами челку. «Нам необходимо уйти отсюда. Здесь нас ожидает только нестерпимая боль, разрушающая изнутри, постигнут только страдания, испепеляющие наши души. Дзирайа казался нам человеком, открывшим двери в другой, более совершенный и счастливый мир, но мы вновь натолкнулись на нож в спину, именно с его стороны. Дни так коротки, и жизнь незаметно может пролететь под эгидой боли и предательства».
Глухая тишина, перебиваемая дождем, опасливо царила над головами. Конан, съежившись от снова заключившего тело в крепкие объятия холода, судорожно вглядывалась в землю, не замечая теплых струй, идущих от глаз и срывающихся с точеного подбородка. «Мы должны покинуть Амегакуру» - эти вольные слова друга эхом раскатывались в воспоминаниях и вызывали в ней недоумение. «Почему? Почему нам необходимо уйти отсюда? Все мы плывем по волнам океана, не имеющего берега, и разум нам служит компасом, а страсти – ветром, гонящим наш корабль. И наше, Нагато, судно, идет под напором твоего буйного ветра. Что будет, если мы оставим нашу жизнь здесь и променяем на вечные скитания?» Но девочка не могла ослушаться того, кому по-настоящему доверяла и кого так беспечно любила. Она когда-то поклялась, что они всегда будут вместе, и все их желания и мечты будут единым целым. И есть ли смысл идти наперекор, когда ничего не можешь сделать?
- Здесь нас ждут боли и потери, - словами разорвал вновь наставшую тишину Нагато и замолчал. Он более ничего не мог сказать, да и, чего лукавить, не хотел произносить ни слова. Пустота завладела его душой. Немая, беззвучная пустота. Пустота, развивающая тоску и мешающая вновь обрести смысл жизни. «Мы никогда не вернемся сюда, потому что все, что здесь происходило, было против нас. Я больше не хочу страдать и подводить вас к этой черте. Мы идем против всего, и если только это сможет помочь оставить горе, мы последуем этому пути».
Сейчас это говорил Нагато, совершенно не похожий на нынешнего. Любящий Конан и Яхико как брата и сестру, в прочем, как и прежде, но и эта любовь обрела иной характер. Его забота о друзьях – единственное, что осталось от его прежнего нрава, тихого и болезненного. Кардинально меняясь, мальчик удивил тех, с кем он пережил и горечь потерь, и бремя страданий.
Теперь осталось лишь избавиться от пережитков старых времен, наконец, поступить как угодно душе. Мы добираемся до вершин чаще всего по обломкам наших заветных замыслов, обнаруживая, что успех нам принесли именно наши неудачи. И пусть это будет предпоследнее горе детей из Амегакуры.
Они шли, постепенно сокращая расстояние между ними и домом. Домом, в котором они впервые почувствовали себя настоящими людьми, обретшими счастье, пусть даже мимолетное и кратковременное. Домом, где каждая вещь напоминала о Дзирайе, отдавшим два года в служение долгу.
«Долг… Почему эти два года возникли как беглое сновидение?»
Ощущение беспокойства, с утра не покидающее Яхико, разбивало его руками все мысли. Тихо внимал ему дождь, покрывая землю лужами. «Почему у меня на сердце так тревожно? Во что выльется моя смятенность? В болезни или в горе воспоминание рисует нам каждый безболезненный или ненужный час бесконечно завидным, как потерянный рай. Но, переживая наши светлые дни, мы не замечаем их вовсе и тоскуем по ним лишь тогда, когда настанут черные. Неужели это все действительно верно и действует и на нас? Я свято верил, что наше горе закончится на кровопролитной войне, но жизненный маршрут уготовил нам другую дорогу. Крутую и ухабистую».
Мальчик подошел к широко распахнутой двери дома и опустил голову. «Почему, почему Дзирайа-сенсей бросил нас именно сейчас? Почему он подал нам надежду, как угасающий свет падающей звезды? Он исчез в черном ночном небе, оставляя о себе только память. Зыбкую, несчастную память. Дзирайа-сенсей, вы хотели сказать, что этим вы нам помогли?»
Яхико с размаху ударил кулаком по двери, с хрустом ломая ее. Обломки разлетелись в разные стороны, не сохраняя своего равновесия. Шиноби стиснул зубы и сжал руку, которая только что разбила дерево. Пальцы невыносимо горели и еле разгибались, по коже мальчика от кентусов тонкими струями побежала алая кровь. «Терпи, Яхико, ты же мужчина! Ты обязан выдержать эту боль! Это всего лишь кровь и разбитая рука! Это воплощение душевной боли!» Но сердце так сжималось, будто хотело разорваться. Что-то в груди давило и медленно убивало. Но мальчик лишь зажмурил глаза и замахнулся кулаком. «Кровь? На руках кровь? Чья кровь? Неужто моя? Почему? Почему я это делаю?»
- Не надо, - спокойный голос донесся позади и остановил шиноби, - этим мы не поможем. Мы должны пробираться сквозь этот дикий сад, не ломаясь перед трудностями. Мы все преодолеем, но только не таким путем.
Яхико недоуменно повернулся и взглянул на друга. Боль в руке будто утихала, оставляя место другим воспаленным эмоциям. Эта уверенность Нагато, бывшая в спячке долгое время, пробудилась, помогая ему обрести спокойствие. Он стал необычайно сильным. Неужели боль закалила и воспитала его дух?
Да. Яхико, того Нагато, которого ты когда-то знал, ты никогда не увидишь. Судьба приготовила иную колею для тебя. И все, что ты пережил, лишь начало…
И тут мальчик перевел взгляд на Конан, ошеломлено уличая ее потрясении. Она стояла подле веранды, опечаленно наблюдая за происходящим действием. Ее глаза выражали объяснимую грусть и тревогу, завладевшую ее мыслями и, более того, сердцем. «Нагато, Яхико… Вы единственное, что осталось у меня. И отец, и мать, и Дзирайа-сенсей, они ушли, покинув меня, оставив на произвол судьбы, которая играет со мной как с куклой. Маленькой фарфоровой куклой, которую можно уронить и разбить на невосстановимые осколки. Яхико, ты рвешь мне душу, калеча себя. Ты действительно близкий мне человек, как и Нагато. Я не переживу, если с вами что-нибудь случится, не переживу…»
Девочка с опущенными руками стояла под дождем, ловя губами ледяные капли. Порой они падали, разбиваясь об губы, но сразу же возрождаясь в единое целое. Единое целое, как Конан, Нагато и Яхико.
И голос друга оборвал все размышления, трепеща, как тетива под напором стрелы. Девочка неслышно сглотнула и обратила на Нагато бесчувственный взор. Спокойное созерцание. Беспечное и бесстрастное. Возможно, сейчас на свет появилась другая Конан, не такая, какой ее знали друзья.
- Конан, Яхико, - обратился Нагато к приятелям и устремился на дом, - мы всего лишь странники. Странники бесконечной дороги. Мы не имеем пристанища, мы блуждаем по земле, ожидая смертного часа. Центр нашего сознания бессознателен, так же как ядро солнца темно. Мы должны забыть все, о чем мечтали раньше, мы сожжем эти воспоминания вместе с домом. Пусть пламя очистит наши сердца и воскресит спокойствие.
С этими словами мальчик сложил печати. Техника, имеющая власть над погодой. В воле Нагато останавливать и дождь, и снег, заставлять солнце выглянуть из-за туч и вынужденно улыбаться тем, кто под ним ходит. Фальшь, прячущаяся за маской радости. Но разве это действительно приведет нас к счастью? Нагато правит погодой, но не природой. И человеческую сущность не под силу никому изменить.
Дождь отчаянно сопротивлялся, постепенно угасая. Не разжимая рук, мальчик с риннеганом подавил все его буйства. Против этих глаз нет никакого оружия, ибо они совершенны. Истинное величие основывается на сознании своей силы, ложное же — на сознании слабости других. Нагато, ты бог, ты гений, каких ничтожно мало.
Небо все еще было затянуто тучами, но дождь уже не подавал признаков жизни. Его умертвили. Бесконечные небесные слезы, омывающие эту страну, принуждены просить пощады. Ведь сегодня такая погода угодна богу, самому богу…
- Конан, давай! – спокойно дыша, произнес Нагато и сел на корточки. Воспоминания и прежний мир рухнут и сгорят дотла. И воссоздать это все будет невозможно. «Мы резво идем к новой жизни, простирая руки к ее мощи. Мы вырвемся из стальных объятий судьбы, разорвем все нити, протягивающиеся к нашим рукам и ногам, нити, способные манипулировать нами как марионетками. Эта новая жизнь скрывает в себе много таинств, пока не понятных нам». Только так думал шиноби, молча, наблюдая, как подруга обкладывает здание бумагой, сотворенной ею при помощи дзюцу. Последний вздох прежней жизни прекратит свое существование в один момент. Когда-то начало этого бытия положил Дзирайа, ведя за собой сирот в этот карточный домик. Но домик рухнул, и только одно средство может унять эту горечь. Огонь, беспощадный огонь…
Яхико беспрекословно сложил печати, не думая о последствиях. Рот мальчика молниеносно изрыгнул немилосердное пламя из себя, достигая пика, и бумага, облегающая здание, загорелась. Невыносимый жар пахнул на ребят, едкий дым застилал глаза, ухудшая видимость. Все, на что был брошен взгляд, все поплыло, как на мокром оконном стекле, с которого ручьями текут слезы неба. Тлеющая крыша сорвалась со своей высоты и с грохотом упала на пол. Языки пламени мгновенно поглощали все, что стояло у них на пути, обволакивая фасад и веранду. Со временем дерево превращалось в черный уголь, сажу, мазало еще не полностью съеденные предметы интерьера.
Дом, который всего лишь двадцать минут назад был так близко, в котором можно было спрятаться от ненастья и невзгод, обращался в пылающие головешки, ни капли не доказывающие существования его.
Горите, воспоминания, дотла горите ….

12:42 

Странники Бесконечной Дороги (глава 8)

RainyLegend
Глава 8.

Луна или утренний снег…
Любуясь прекрасным, я жил, как хотел,
Вот так и кончаю год…

Трое худых подростков в изорванных одеждах брели по улицам Акаси, порта страны Дождя, выискивая место для сегодняшнего ночлега. Веки наливались свинцом, заставляя путников устало потирать глаза. Сон неугомонно раскидывал к ним свои руки, пытаясь склонить их к своей власти. Но как только он начинал свое правление, судорожный холод возвращал шиноби к реальности.
Они променяли теплый, уютный дом в Амегакуре на вечные скитания, периодически заканчивающиеся с закатом, чтобы вновь начаться с рассветом. Такие полные опасности дни проходили под эгидой страха и взаимных упреков, но подростки понимали, что судьба для них представляет единое целое, которое никому не дано раздробить. Они были обречены на скорую смерть с самого рождения, и лишь его величество Случай смог помочь преодолеть конец жизни.
Шиноби замечали, как их родина решительно восстанавливалась ценой стремлений населения, чтобы вновь обрести независимость и выгнать завоевателей с земли. Но обычно на это безвозвратно уходили годы, и добиться этого сейчас было стране не по силам.
Мокрая грязная одежда неприятно липла к телу, забирая кратковременное тепло, едва выделяемое озябшим телом. Путники жутко мерзли под порывами леденящего ветра, закутываясь в жалкие обрывки ткани, что обволакивали их. За душой не было почти ни гроша, но шиноби упорно двигались к своей цели. Они могли напасть на какого-нибудь проезжего и отобрать деньги, могли ограбить магазин и унести с собой товар, но все эти проступки были ниже их достоинства. Всем людям свойственно грешить – им было это известно с самого раннего детства. Но и мораль, которой их яростно учили родители, не была стерта из их сердец - различие между людьми бывает в степени угрызений совести после греха. Когда-то Нагато убил беженцев, пытавших отобрать у них с Конан улов, но парень до сих пор помнил и корил себя за это. Слишком глубока была рана, нанесенная в детстве.
Сейчас они вынуждены упорно идти сквозь проливной дождь к ближайшей гостинице, чтобы не умереть на улице от стужи. Они меняют ночлег каждый день, будто боясь надзора за собой и не оставляя о себе ничего. Для кого-то они случайные прохожие, для себя они странники бесконечной дороги.
Конан ежилась от пробирающегося под одежду холода и неслышно втягивала в себя морозный воздух. Мысленно она проклинала свое никчемное существование, да-да, именно существование, ведь другие слова совершенно не смогут передать истинный смысл. Пустота, безграничная пустота. За спиной уже шестнадцать лет и самые прекрасные моменты жизни. А что впереди? Горечь? Или, может быть, всеобщее признание? Они всего лишь дети кровопролития, в самом нежном, ранимом возрасте не понаслышке познавшие все страхи, предательство и боль. Они приблизились к апогею страданий, и вроде бы, ничто теперь не сможет победить этих шиноби.
«Мы сожгли свой дом только для того, чтобы избавиться от печальных воспоминаний, которые все равно будут преследовать нас всю жизнь. Мы месяцами бродим по стране в поисках ночлега, странствуя без конца. Но это не приводит нас к завершению ношения бремени. Я давно убедила себя в том, что счастья нет. Это лишь мираж, быстрый и незаметно мелькающий, сравнимый исключительно с секундой. Есть только боль и страдания в этой жизни. И положить этому конец можно только со смертью. Ведь самое великое несчастье – это быть счастливым в прошлом».
Девушка шла, измеряя каждый шаг, тихо хлюпала грязь под сандалиями, а дождь барабанил по крышам ближайших домов. И на улице так пустынно. Даже невольно чувствуешь себя одиноким среди этих голых пространств. И лишь редкий, но тяжелый кашель Яхико иногда свидетельствовал об их существовании. Если бы не спутники.… Жизнь итак казалась для Конан адом. Так грустно и скучно, что в памяти ненамеренно всплывают дни, проведенные в Амегакуре. Безоблачные и прекрасные. Но все имеет свой конец. Ах, если было бы возможно оттянуть его еще дальше, чтобы насладиться этой человеческой свободой!
Два парня и девушка минули вход в невысокое здание, оглядываясь по сторонам, будто чего-то опасаясь. Обстановка предстала перед ними не самая лучшая: неуютно серая окраска стен придавали помещению унылость и печаль, передающуюся и всем присутствующим здесь. Узкие маленькие окна создавали ощущение, словно в комнате не хватало воздуха для нормального, незатрудненного дыхания. За тонкими стенами звонкими струями капал дождь. И лишь едва уловимое нервами кожи тепло, рябью накатывающее от батарей, подтверждало пребывание подростков вне уличного холода.
За письменным столом с невысокой электрической лампой, льющей на кипу бумаг яркий желтый свет, сидел поседевший старик в очках с черной оправой и что-то быстро писал. Он не обратил ровно никакого внимания на пришедших подростков, с головой уйдя в свою работу.
Яхико недовольно прищурился и, подавляя удушливую волну кашля, внезапно нахлынувшую на него, осторожно закрывая рот ладонью, сказал:
- Извините, у вас есть свободные номера?
Вопрос прозвучал внятно и громко, что даже стекла в окнах начали подрагивать от резкого колебания. Но старик продолжал писать, и под давлением ручка скрипела, оставляя черные следы пасты на бумаге.
Нагато стоял и пристально глядел на смотрителя заведения, которое даже гостиницей назвать нельзя было. Скорее всего, это была просто забегаловка, в которой уважающие себя люди не позволяли себе остановиться. Но для сирот было все равно, где ночевать сегодня ночью, лишь бы не на улице, ведь завтра им все равно предстоит покинуть этот город…
Старик раскинул руки и потянулся. Суставы жутко затекли от долгой и мучительной работы и требовали, чтобы их немедленно размяли. У подростков появилось ощущение, будто их терпение бесцеремонно испытывают. Но зачем? Неужели нельзя понять, что нужно им?
- Убирайтесь отсюда, - ответ содержателя забегаловки как током прошелся через разум подростков, режа слух. Найти бескомпромиссное решение назревающей проблемы – разве нельзя решить все мирным путем? Почему к сиротам так относятся, будто они не люди, а собаки? Так или иначе, эта ситуация начала раздражать Нагато. «Почему? Почему?»- единственный вопрос, односложный, но несущий в себе много смысла, действительно волнующий его в данный момент. В голове совершенно не укладывалось такое необъясненное поведение мужчины, но это полностью не беспокоило парня. «Убив лишь раз, меня одолевает жажда крови. Я убил, защищая близкого мне человека. Нет, я не оправдываю себя, то, что я сделал – ужасно и непростительно, и теперь мне не дает покоя этот тяжкий крест. Но окажись я бездействен, Конан была бы мертва. Я выбрал жизнь подруги вместо жизней преступников. Я стал преступником, как и они, но теперь я буду освобождать мир от недостойных людей, оскверняющих жизни. Я заставлю их заплатить за все, что пережили мы. Они прочувствуют ту же боль».
С быстротой реакции парень вытащил из кармашка сумки кунай и бросил вооруженный чакрой клинок прямо перед собой. В ушах звенел чей-то крик, кажется, даже не старика, а знакомый до боли, с самого раннего детства. Голос Яхико, человека, который в самые трудные минуты самоотверженно воровал для друзей еду, не сетуя на судьбу, дабы не разгневать ее еще больше, отдавал им лучшие куски, что добывал. Поддерживал их всячески, невзирая на собственные горести.
Сейчас он был вынужден заслонить старика от атаки друга. Зачем? Наверное, чтобы не оставлять о себе недоброй памяти? Или лишний раз не подавать о себе признака? Для чего – было полностью неясно. Лишь в затуманенном гневом разуме Нагато стали проявляться детали произошедшего.
«Почему старик жив? Я же точно помню, что пытался атаковать его. Что случилось? Неужели мой риннеган подвел меня?»
Как будто сквозь сон слышалась брань смотрителя гостиницы, чьи-то безудержные стоны, всхлипывания, рыдания. Челка назойливо лезла в глаза, мешая все подробно рассмотреть. И в один страшный для парня миг все промчалось перед глазами, как кадры старого, забытого всеми фильма на дешевой, полустертой пленке.
Жестокая реальность, в которую никогда бы не хотелось поверить. Суровая жизнь, от которой можно найти утешение только в смерти.
Он убил своего лучшего друга. Ослепленный яростью, он сокрушил человека, разделившего с ним все невзгоды и радости, парня, составляющего часть его жизни. Что было б, если Яхико безрассудно не прыгнул, заслоняя старика? Почему время, хотя бы на минуту нельзя вернуть назад? Почему Яхико, дурак, помешал?
Возможно, это было наказание за прошлые грехи Нагато. За двойное убийство. За покушение. «Я ненавижу всех! Эта жизнь забрала у меня все самое дорогое, что было у меня. Родителей, брата, сестру, друга… Счастье – это только сон, а горе действительность. Глупая, безумная действительность. Прости меня, Яхико, за разрушенную жизнь, за то, что тебе пришлось терпеть из-за меня. За боль прости, причиненную тебе мною. Я обещал, что мы вместе создадим новый мир, но я не смог сдержать слова».
Нагато опустил голову, даже не в силах взглянуть на своего друга. Невероятная, глухая боль заполнила его мысли, заставляя сжиматься сердце. Выворачивала душу наизнанку, вынуждая невольно биться в измученной дрожи. Парень, словно в каком-то окаменении, стоял здесь, в обшарпанной комнате и вглядывался в черты друга, потеряв счет времени. Умиротворенные, спокойные черты лица Яхико, незыблемые под лучами электрического солнца, выглядели такими вдохновленными и безыскусственными, что поверить в его смерть было невозможно. Казалось, что он спит прямо здесь, в приемной, но кровавое пятно, расползающееся на груди, давало ясно понять, что он мертв.
Еще одна потеря. Еще один человек, покинувший их.
«Яхико, ты предатель! Предатель! Ты говорил, что мы будем все вместе, но ты погиб! Зачем ты бросился под лезвие?»
К яви Нагато возвратил едва различимый всхлип. Девушка с заплаканными глазами тяжело, со стоном, раздающимся из груди, зажмурилась, от чего слезы новым потоком побежали по лицу. «Вновь слезы. Так надоело плакать из-за козней судьбы. Снова появилось желание уйти, забыть имя, страну, все, что ранее окружало тебя. И уснуть. Яхико, забери и меня туда, куда отправился ты, чтобы больше не знать горя. Но Нагато…. Мне придется жить только ради него. Прости меня, Яхико….»
Сердце билось ровно и неслышно, не угасая, но и не разжигая в себе огонь. Для Конан все стало безразлично со смертью друга, близкого друга. И лишь одно она боялась потерять сейчас, того, кто остался после всего этого, человек, который убил Яхико неосторожным движением – Нагато. Единственная нить, ведущая к жизни.
- Не плачь…
Конан удивленно приподняла голову и взглянула на Нагато, будто не веря, что он обратился к ней. Душу теснило в стальных охватах, слезы сами катились из голубых глаз и падали с подбородка.
- Яхико, он… - слезы снова навернулись на глаза, застилая их мутной пеленой. Так трудно поверить, что близкий ей человек мертв, но она ничего не могла сделать, чтобы спасти его. Воскресить мертвого никому не дано, потому что это противоречит законам природы…
«Яхико, ты светил нам, сам сгорая. Погиб, спасая жизнь какому-то старику. Яхико, зачем? Почему ты сделал именно этот выбор?»
Парень настойчиво потянул за кисть подругу к себе и обнял. Вкладывая в это объятие любовь и поддержку. Рука сама поднялась и погладила девушку по темно-синим волосам, успокаивая ее как маленького ребенка.
- Я никогда не оставлю тебя одну, слышишь? – парень чуть крепче сжал объятия, притягивая Конан еще ближе, - Мы заставим мир заплатить за всю боль, что мы пережили.
Он несильно оттолкнул Конан и глянул в ее заплаканные глаза, в которых прочитал неподдельный страх. «Она меня презирает?» Разве он не знал, что это не так? Разве он не понимал, что он для нее дороже всех? Эгоист. Гений должен быть эгоистом. Потому и добивается независимости, благосостояния, признания своих прав, потому жаждет любви, ищет деятельности и не может отказывать без явного противоречия в тех же правах другим. Но в данный момент это было ничто. Абсолютно ничто по сравнению с ошибкой, которую нельзя исправить.
Нагато отдавал себе отчет о том, что собирается совершить. Перемещение души. «Почему еще никто не сумел создать технику, воскрешающую человека? Я бы смог возвратить друга к жизни, и мы бы вновь продолжили наш смиренный путь. Никто не сумел. Человечество бессильно против своей природы. Лишь смерть показывает, насколько ничтожно человеческое тело. И есть один только способ оставить Яхико навсегда с ними».
Нагато молниеносно сложил печати и поднес руку к губам. Эти непредсказуемые, смелые действия…. Решительный взгляд… Конан смотрела на все происходящее с замиранием сердца, в ожидании чего-то ужасного. Она боялась поверить, что ее друг погиб, что любимый человек пытается что-то совершить, еще до конца не понятное. «Неужели он собирается покончить жизнь самоубийством и таким образом искупить свою вину? Что происходит? Он оставит меня на произвол судьбы?»
Мысли смешались и превратились в бурлящий хаос, не дающий трезво оценить ситуацию. Больно и обидно от безысходности ситуации, от ее неумелого бездействия. Но в это же время, что может сделать слабая девушка? Побежать, оттолкнуть Нагато, даже не имея представления о том, что он собирается сделать?
Туман обволок тело парня, скрывая его от посторонних глаз. Яркая, белоснежная вспышка, заставляющая зажмуриться до боли. Какие-то задумчиво пляшущие на стенах тени, меняющие ракурс и интенсивность. Непроглядный туман, застилающий всю комнату, не позволял узнать, что произошло.
И буквально через минуту все стало ясно. Перед горько изумленной девушкой стоял Яхико, с теми же правильными чертами лица, с теми же рыжими волосами. Но его взгляд приобрел отменное безразличие. И глаза… Не его черные, бездонные глаза, а дар небес, самые мощные из трех великих додзюцу. Риннеган Нагато. Рядом с ним лежало тело парня с черными волосами и пустыми, окровавленными глазницами.
И этот день душа Нагато воссоединилась с телом Яхико, чтобы возродиться в Пэйна – бога нового мира, бога войны, кровопролития и, самое главное, боли.
Девушка вскрикнула от неожиданности, ноги предательски подкосились, и она рухнула на пол.
- Отныне мое имя Пэйн, - сказал парень голосом Нагато, протягивая руку к обессиленной девушке, - Мы вместе уничтожим этот мир. И все почувствуют эту боль, что пронзила нас.

18:04 

Ах......

RainyLegend
Ну и почему все случается так, как будто я кому-то что-то должна? Никому, ничего и никогда. И всем придется смириться с этой мыслью....

@настроение: Злая, как собака!!!

16:04 

Мммм.... Важное решение?...

RainyLegend
А сегодня я сделала главный шаг в своей жизни: я выбрала профессию, которой буду заниматься. Не буду я ни косметологом, ни диетологом. Кардиолог…. Почему – не знаю…. Жизней много могу спасти….

@музыка: Flёur - Я сделаю это...

@настроение: Страшно думать о настроении

16:33 

Хмммм....

RainyLegend
Здравствуйте, мои дорогие ПЧ! Надеюсь, у вас жизнь не тяжела.
У меня же все запущено и неинтересно…. Жизнь моя, по крайней мере, сейчас, густо окрашена в черно-белые цвета. Вчерашний день мне запомнился больше всего из-за невыносимого, необъяснимого, непонятного состояния. Так хотелось плакать…. Везде проблемы! Ссоры, упреки, разочарования…. Тупо.
Сейчас мои слова звучат, как у заядлого пессимиста…. Но это так, хотя и верю в лучшее.
Доооо, хотя поднимала себе настроение одним ооочень рисковым делом – комментировала фотки учителей в контакте. Представьте, что я там накомментировала!
И важная для меня тема: с каждым днем я все больше и больше уверяюсь, что парни, которые мне нравятся, уроды полнейшие. И морально, и физически.
Амир – последняя моя пассия, позавчера обосрал меня при всем форуме! А я поскупилась на слова и попробовала ответить лаконично, сухо и вежливо. Но в душе просто-напросто орала матом!
Все, нет больше сил…. Каждый день – что-то новое….

@музыка: System of a Down - Violent Pornography

@темы: Отстой, учителя, отношения.

18:35 

Апокалиптика. Фик.

RainyLegend
Название: Апокалиптика
Автор: RainyLegend
E-mail: tabita312@mail.ru
Бета: нет
Фендом: Наруто
Жанр: deathfic, ангст, стихи, POV Анко в конце.
Персонажи: Какаши, Анко.
Пейринг: Кака/Анко
Рейтинг: PG-13
Саммари: Жизнь так коротка.… Но по сравнению с чем?
Дисклеймер: отказываюсь
Размещение: нельзя, где надо, сама размещу.
Предупреждения: ООС, расхождение с мангой.
Статус: закончен
Размер: мини
От автора: ПРИМИТИВ и банальщина! Сопли, слюни, в общем, жесть! Не знаю, что на меня нашло написать о таких персонажах. Но все вышло достаточно ПРИМИТИВНО. Короче, не буду Вас доставать раньше времени. Читайте, удивляйтесь ПРИМИТИВУ.
От беты: Ошибки исправлены, к прочтению готово.
Посвящается: Beautiful Mystery – за то, что ты есть. За то, что я сумела с тобой подружиться. За то, что ты настоящий друг, с которым есть о чем поговорить.
Reira: Я наконец-то назвала тебя так. Х) За то, что ты талант. За то, что ты прикольная. За то, что ты хороший друг.
Konzaki: За то, что ты моя племянница. За прекрасные фики. За все.
Kona4ka: За твои старания. За нашу дружбу.
Painless: За все. За понимание. За дружбу. За фики.
Black Blood: За творчество. За то, что ты первая разглядела меня на этом форуме.
Lelikas: За произведения. За красоту мысли.
Нэко ню: За выдержку и мужество!
~Lucy~: За то, что ты хотя бы понимаешь мои бзыки.
Seya^^: За то, что ты хороший человек. За нашу крепкую сестринскую любовь.

Я очень надеюсь, что Вам понравится, несмотря на то, что это далеко не оригинально.

Апокалиптика.

- Анко… - потухающий голос Какаши, заглушаемый каплями, разбивающимися об рельефный пол, эхом раскатывался по темной сырой комнате, едва освещаемой сотней тусклых факелов. Вода, текущая по трубам, проходившим по потолку, пробиралась сквозь мелкие трещинки в своем металлическом заточении, вырываясь наружу.
- Какаши! – в исступлении отозвалась девушка с нарисованным на лице испугом. Кто бы мог подумать, что это и есть шутница Анко, любившая сладости? Кто бы мог подумать, что счастливая жизнь ее оборвется на этом этапе? В грязной дыре, где, наверное, встречали свой конец и другие шиноби, где царил нестерпимый ужас. Здесь под аккорды страха принимал свой финал Хатаке Какаши, копирующий ниндзя Конохи, пораженный змеиным саннином.
Его измученный, затуманенный взгляд заскользил по напарнице. Ее каштановые волосы, окровавленные от прошедшего боя, были хаотично рассыпаны по плечам, бросая мягкую тень на белую кожу лица. Глаза цвета ее любимого лакомства, шоколада, устало закрывались, отчего слезы, бегущие по грязным щекам, ускоряли свой ритм.
А он лежал на ее руках – мужчина, слишком молодой, чтобы умереть. Но смерть уже запустила свои когти под его кожу, вытаскивая их него живую силу. Участь предрешена – и изменить ее нельзя, какие старания к этому не приложишь.
- Анко, - вновь произнес беловолосый шиноби, снимая маску с лица обессиленной рукой, норовившей упасть, - а ты ведь знаешь, я ничего не смог добиться в этой жизни. Не женился, не завел детей. В мои годы Минато-сенсей уже стал четвертым Хокаге, Дзирайа-сама достигнул звания легендарного саннина, - шиноби вздрогнул от нестерпимой боли в груди и горько улыбнулся. Разорванная куртка, кровоточащая рана, раздирающий ком поперек горла. «Мы всего лишь люди. И только смерть способна показать, насколько ничтожно человеческое тело. Мы простые смертные, марионетки в руках Богов».
- Я даже не дочитал последнюю главу «Приди, приди, рай».
- Дурак! – разъяренно, но в то же время тяжело крикнула Анко и закрыла лицо руками. Она ничего не могла сделать. Какой козырь имеет человек против жнеца? Она бессильна против этого, как и любой другой. На ее руках умирал любимый человек, но это только паутина, затягивающая ее в свои недра. Но одно она понимала: герои должны умирать. Как бы ни было мучительно больно. Но куноичи не верила. Отказывалась верить, - Ты не умрешь, слышишь? Не умрешь.
А ведь это лишь слова. Чем может помочь куноичи без чакры, не имеющая за душой ничего, кроме надежды на чудо?
Какаши судорожно заметил, что плечи напарницы затряслись в беззвучном рыдании. И лишь редкие всхлипывания говорили о ее состоянии.
- Анко, не плачь, - мужчина протянул руку к щеке девушки, - я всего лишь умираю.
Девушка непонимающе посмотрела на него, как в каком-то оцепенении, потеряв счет времени. Непонятные слова друга, пронизывающие сердце насквозь, причитали внутри нее. «Я всего лишь умираю», - неужели эти слова должны стать венцом страданий?
Шиноби непроизвольно поморщился и закрыл глаза. Навсегда. Вопль вырвался из груди, отчаянный вопль страдания. И слезы перестали струиться. Девушка замерла и….

Я буду биться до конца.
Угасший свет не возвратится,
И жизнь увядшего юнца
Навеки не воспламенится.
Я буду биться за конец,
За эту боль, за эту муку,
Как несгибаемый боец,
Отважно жертвуя разлукой.
Я отомщу, и жизнь моя
Предстанет перед всеми адом,
Я буду биться до конца,
Не убивая только взглядом.
И месть моя коснется всех:
И виноватых, и невинных.
Пусть это будет слыть за грех,
Я отомщу за горсть недлинных
Ночей твоих. И пусть цветут
Зла хризантемы, распускаясь.
Нашла я только здесь приют.
В долине тьмы, где есть лишь память…
Я буду биться до конца,
И хоть мои потухнут очи,
Я буду вспоминать юнца,
И эти сладостные ночи.
И я уйду во мглу морей
Вглубь погружаясь, сгину в ночи.
За горсть твоих недлинных дней,
За дорогие сердцу очи.
Не страшно умирать, когда
Я знаю, что с тобой увижусь,
Меня затянет в дно вода.
И этот мир я ненавижу
С тех пор как ты покинул свет.
Я проклинаю скорбь и жалость
Лишь оттого, что звон монет
Не сможет искупить усталость».

@темы: Фик.

18:37 

Малиновая тень

RainyLegend
Название: Малиновая тень
Автор: RainyLegend
E-mail: tabita312@mail.ru
Бета: никто не проверял.
Фендом: Наруто
Жанр: романтика, драма, POV Сакуры.
Персонажи: Сакура, Итачи.
Пейринг: Ита/Саку
Рейтинг: PG-13
Саммари: Я не могу тебя забыть…
Дисклеймер: отказываюсь
Размещение: нельзя, где надо, сама размещу.
Предупреждения: ООС, расхождение с мангой.
Статус: закончен
Размер: мини
Посвящается: Azia

Вино…. Сладкое вино, которое я припасла на этот вечер. Обжигающее вино с ярко выраженным малиновым вкусом, которое ты так любишь. Я ищу в нем утешения и ласки, которых мне сейчас как никогда не достает. Я ищу в нем сострадания и любви, но это всего лишь вино….
Когда я смотрю в бокал, то в алкоголе, наполняющем его, я вижу слабое мерцание, похожее на блеск рубина. Это сияние каким-то образом придает мне живительных сил, распространяясь по гладкому прозрачному хрусталю. Жидкость медленно стекает, равномерно распределяясь по поверхности, чтобы вновь очутиться на дне. И я жажду выпить все до последней капли, будто это блаженный нектар. Я вижу в этом бокале твою смутно очерченную тень.
И я сразу подношу ее к губам. Это сверкание ближе к глазам, оно становится ярче и ярче и почти слепит их. А может, это мне кажется? Всего лишь безнадежность и уныние….
Электрический луч мягко освещает комнату, ровно обтекая все предметы, от чего тени становятся огромными и толпятся, падая на пол. А тебя все нет и нет, а я жду, и буду ждать, пока ты не придешь.
Я снова встречаю вечер одна. Наедине с бокалом, который скоро наполнится новой порцией вина. Я вижу в нем спасение своей души от скуки, будто многолетний груз, все это время тяжелящий мое сердце, становится легким и даже невесомым. Я чувствую, как алкоголь заволакивает мое тело, что сознание уже не повинуется рассудку.
Я пьяна, да, я пьяна. И вино разбавляет мою печаль, захватывая ее, превращая вместе с собой в хмельной пар. Мне легче, да, мне легче, вся обыденность и повседневность одолевает меня…. Я ухожу от нее, забывая о ее существовании хотя бы на несколько часов.
А ты медленно отдаляешься от меня. Я больше не нужна тебе, верно, ты меня избегаешь. Ты уходишь и не говоришь, куда. Ты больше не со мной…. Ты пьешь малиновое вино не со мной….
Я желаю тебя вот уже на протяжении нескольких дней. Горю пламенем, а тебя все нет и, скорее всего, не будет. А больше мне никто не нужен, только ты. Но теперь я для тебя всего лишь прохожая. Пустота вновь воцарилась в моем сердце, но я так же надеюсь на то, что ты вернешься.
А вино медленно захватывает меня. И веки мои смыкаются под тяжестью свинца, заставляя меня вздрагивать. Я помню все, и в то же время не помню ничего. Я помню лишь твою улыбку и нежные губы…. Но теперь их нет.
Итачи, я люблю тебя, но тебя со мной больше нет. И меня нет, ведь я пьяна….

18:38 

Нарушая все запреты....

RainyLegend
Название: Нарушая все запреты…
Автор: RainyLegend
E-mail: tabita312@mail.ru
Фендом: Наруто
Жанр: death, angst, драббл.
Персонажи: не скажу. Сами узнаете.
Пейринг: см. выше.
Саммари: Все преступления будут наказаны…
Дисклеймер: отказываюсь
Размещение: нельзя, где надо, сама размещу.
Предупреждения: ООС, расхождение с мангой.
Статус: закончен
Размер: мини
От автора:
От беты: Где нашла, там исправила.
Посвящается: Black Blood. Ты красотка, и этот фик по праву посвящен тебе.

Главная улица Конохи, ведущая прямо к резиденции Хокаге, в эту запомнившуюся всем ночь была усеяна фонарями, источающими свой благодетельный свет на землистую дорогу. Тускло мерцающие звезды были ничем по сравнению с электрическими светилами, завладевшими настроениями людей, и так рьяно опьяняющими золотистыми отблесками, выделяющимися на отчаянной материи. И ни души.… Лишь робкое дыхание пробивается сквозь сумерки и навевает ужас. Судорожная дрожь проходит по спине, которую чувствует каждый нерв кожи. Луна льет печальный свет на путь, освещая его, и давая неверной женщине покинуть свой дом и идти навстречу желаниям.
Ночной свежестью был полон воздух, и где-то тонкая нить пронзительного, нежного аромата прорывала пространство и заставляла принюхиваться к ней. Темное небо было обрызгано миллионами мигающих звезд, норовивших предстать перед восхищенным человеческим взором во всей красе, но, не удержавшись на пьедестале, одни из них терялись в невесомости, оставляя за собой одно лишь воспоминание: блистающий след. Гробовая тишина нависла над головой, и только нерешительные, почти неслышные шаги нарушали ее.
Сквозь мрак холодеющей ночи беспокойно кралась женщина. Красивая молодая женщина, которая не следовала традициям и обычаям, а предпочла семье порывы страсти. Нет, она никогда не хотела выходить замуж за нелюбимого мужчину, но лишь честь клана заставила ее отречься от любви. От своей любви к представителю другого, конкурентного клана. Но разве человек может приказать себе не любить? Разве человек может приказать себе забыть свои старые связи? Сердце не заставишь покориться разуму, оно следует только своим ощущениям. Это было понятно еще нашим предкам, которые давали свои мудрые советы нам, потомкам. Так чего же добиваются главы кланов, распоряжаясь судьбами своих людей?
Они думали, что смогли одолеть ее характер, характер незыблемой Микото Учиха, вскормившей своей грудью самого сильного представителя клана – Итачи, но они ошиблись. Непростительно ошиблись и поставили под угрозу свою честь…
Бесстрастные черные глаза вглядывались в беспросветную даль, выискивая нужный дом, хотя ноги уже сами шли к назначенному месту. Помнили, ведь это повторялось каждый день, вернее, каждую ночь. Лишь одно было удивительно: то, что муж изменницы до сих пор не почувствовал неверности.
Черноволосая женщина незаметно проскользнула в дверь, над которой виднелись два искусно изображенных иероглифа, к которой она так упорно шла, не боясь ни позора, ни наказания. Ровным счетом ничего. Желание волной захлестнуло ее и заставило покорно идти у себя на поводу. Сейчас ей это необходимо, она хочет чувствовать себя вновь нужной и боготворимой, чтобы по праву можно было сказать: «Да, она великая женщина».
Микото толкнула дверь в особняк, которая без скрипа и лишнего шума отворилась, отдавая пришедшую на любые возможные последствия.
- Я пришла, - ровный вроде бы голос с проскальзывающей в нем нотой беспокойства, тихо прозвучал среди пустой комнаты. Сердце сильно стучало и выдавало предполагаемый страх. Страх быть пойманной и брошенной. Страх потери. Страх бесчестья.
Ей ответила лишь глухая тишина, царившая в этом помещении. Зато чьи-то сильные руки нежно обхватили ее сзади, крепко прижимая любовницу к плотному мужскому телу. Невольный стон выбился из груди, заглушая чувство охватившей неожиданности. Полные, чувственные губы поцеловали в шею, оставляя на коже мокрый след.
- Хиаши, - вожделенно прошептала женщина, сжимая в ладонях воротник кимоно. Шелковая ткань непростительно зашуршала, разрушая покой неспящих.
- Тише, - Хиаши закрыл ей рот рукой и расплел ее косу, проводя ладонью по мягким черным прядям. Его пальцы спускались все ниже и ниже, лаская ее красивое тело. Бархатистая, упругая кожа…. Он нажимал на нее, доводя до красных пятен, а Микото лишь постанывала от нахлынувшего блаженства.
Каждое его движение, каждое прикосновение дарило ей то, чего она не могла испытать с мужем – наслаждение от соития. Искусно играющий этюд, приносящий чреву удовольствие. Прекрасное ощущение… Она заплатит любую цену за возможность провести хотя бы еще ночь с любимым мужчиной.
«Грех.… И что с того? Я человек, я женщина. Я должна любить и быть любимой».
- Микото…
Губы приблизились к ее губам и впились в них, выжимая медовые реки. Руки проскользнули и начали раздевать женщину, тихо гладя плечи. Обжигающее кровь желание. Языки страстно заиграли во ртах влюбленных, даруя еще большее наслаждение. Где-то в потаенных местах разгорался огонь страсти, неминуемый огонь, восстановившийся из пепла. Мелкая дрожь прошлась по всему телу, но это была сладкая дрожь нетерпения. Микото вцепилась в длинные волосы Хьюги пальцами и намотала прядь. Они счастливы, что может быть лучше? Измена – она не задумывалась об этом, а просто следовала удовольствию.
Неожиданно Учиха покачнулась и упала, на кровать. Безумие воцарилось в ее опустевших в миг глазах, но любовник не увидел этого. Он лишь продолжал ласкать ее и дарить уже не нужное ей наслаждение.
- Стой, подожди…
Она оттолкнула мужчину от себя и молниеносно выбежала из особняка, на ходу накидывая кимоно и завязывая пояс. Она не понимала, почему у нее появились сомнения, не понимала, почему бросилась бежать. Просто один раз в жизни она доверилась своей интуиции, внутреннему позыву, призывающему спешить. «Беги, Микото, беги, ты должна спасти». А кого спасти, она не знала, но, не раздумывая, бросилась в спальню, где должен был отдыхать Фугаку.
Она переступила порог, едва дыша от накатившей усталости. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, оно стучало непозволительно громко, выдавая испуг и смятение. Капля холодного пота скатилась по щеке. И через несколько мгновений неверная жена осознала причину своего страха.
Пред глазами предстала картина, от которой заледенела кровь в жилах. Казалось, она не видит всего этого, она не пыталась этого осознать, а меж тем холодный блеск металла в ночном сумраке пронесся около ее горла. «Вот оно, воздаяние за мой грех», - не успела подумать женщина, как закричала. Сквозь сон, сквозь пустоту. Царящий здесь мрак. Боль пронзила ее шею, на которой остывали поцелуи любовника. Сочащаяся из раны кровь, превращающая серебристые цветы на кимоно в алые, расцветающие на поле боя. И до невозможности знакомый мужской голос прорывается сквозь густую пелену.
- Прости меня, мама, у меня нет другого выбора….

18:40 

Ноябрьский дождь

RainyLegend
Автор: RainyLegend
E-mail: Tabita312@mail.ru
Название: Ноябрьский дождь
Фендом: Наруто
Жанр: ангст, дарк.
Персонажи: прочитаете, узнаете.
Пейринг: нет
Дисклеймер: отказываюсь
Предупреждения: ООС, расхождения с мангой.
Саммари: Она бессильна против этого…
Статус: закончен
Размер: мини
От автора: Воспоминания. И только…
Посвящается: Мистерии)))

Она сидела, обдуваемая всеми стремительно холодеющими ветрами, на густой, засасывающей грязи, под проливным дождем, от которого в памяти пробуждалась ностальгия, в этот момент забытая всем и всеми. Просто безвозвратно ушедшая, стертая с могильной плиты похороненного сердца. Заброшенная в дальний уголок души. Та, что девушка пыталась выжечь из своего сознания до самого конца.
Здесь она начинала свой путь, чтобы когда-то закончить его. Прожить жизнь для последнего спасительного вздоха, который не давала сделать пожирающая тьма, окутывающая ее тело и разум покрывалом страданий.
И на ресницах ее дрожали брызги, застывшие от холода и времени, помутневшие ледяные брызги ее слез. Наверное, слез покоя. Умиротворенности. Тишины.
Она потеряла счет минутам, словно в каком-то оцепенении, сидела и внимательно вглядывалась в небо, начинающееся смеркаться. Звездная пыль на темно-синем бархате сверкала по-особенному, вкладывая в это сияние всю душу. Серебряный луч в полумгле осветил темную аллею, вырисовывая собой полоску тусклого света.
Этот светящийся проблеск в ночи. Отражение разбитых стекол на дне морей или, может быть, осколки разорвавшейся души, умчавшейся вверх, чтобы не страдать и больше не знать боли.
Она ощущала мертвое, полное густого, могильного смрада дыхание. Скрежет зубов и размах разрезаемого лезвием воздуха. Смутные очертания, едва уловимые невооруженным глазом. Она замечала чье-то скорбное присутствие здесь. Оно близко, слишком близко, чтобы была возможность убежать или скрыться из виду. Уйти в небытие - возможный единственный вариант избавления от тушителя вневременно догорающих свеч - Смерти.
Она смотрела в очи небес, лившие свои бесчисленные слезы на ее лицо, которые перед тем как смешаться с собственными проявлениями бесчувствия девушки, разбивались об ее подбородок, щеки, губы, ничуть не кривившиеся в предсмертной агонии. Ее жизнь вырывали из рук друзей и родных. Навечно.
Всего лишь игрушка в руках судьбы, сломанная неосторожным движением веточка вишни, засыхающая теперь навсегда, не имеющая ни следа надежды на живительную влагу. Она не понимала, что происходит, ее человеческий разум далек от постижения горестной истины.
Взгляд лишенных осмысленности зеленых глаз неподвижно обращен к небу, взывая к справедливости. Хотя, какая может в этой жизни существовать справедливость, если здесь ты больше не услышишь родных голосов….
Она уходила, возвышаясь над бездной мирской, в таинственный край, где к не достигнутому руками на земле можно было с легкостью прикоснуться. Она оставляла это земное бремя, возвышаясь к облакам, подгоняемая стаей черных птиц. Кажется, лебедей, жалобно взмахивающих крыльями …
Сердце стонет под порывом плача, воспламеняя тайный сад души. Сад с засохшими цветами и деревьями, некогда благоухающими и дарящими тепло и радость. Теперь ничто, только пепел, развевающийся пустынным ветром скорби. Он не сможет осушить слезы. Не сможет стереть из памяти ее образ.
Сакура, скажи, что там, за рубежом, где заканчивается жизнь?

18:41 

Пламя догорающей свечи

RainyLegend
Название: Пламя догорающей свечи
Автор: RainyLegend
E-mail: tabita312@mail.ru
Фендом: Наруто
Жанр: angst, психология, философия, ЮРИ
Персонажи: Хината, Темари, Неджи, Сакура, Шино, Гаара.
Пейринг: Тема/Хина, Шино/Тема.
Саммари: Любить себе подобную – каково это?
Дисклеймер: отказываюсь
Размещение: нельзя, где надо, сама размещу.
Предупреждения: ООС, расхождение с мангой, современный мир.
Статус: закончен
Размер: мини
От автора: Ну, мне захотелось в кои веки внести разнообразие в скучный мир х) Не знаю, хорошо ли, плохо ли. В общем, сами увидите.
От беты: Где нашла, там исправила.
Посвящается: Aivi (ну не могу я тебя Рейрой называть, не могу. Х) ).


Высокая девушка с длинными, развевающимися по ветру золотистыми волосами, одетая весьма красиво и элегантно, уверенно шла по аллее, как по подиуму, стуча каблуками лакированных туфлей. Развязно. Никаких фальшивых движений. Прекрасная походка, легкий стан, улыбающиеся алые губы, размеренные движения – все в ней заставляло прохожих мужчин в восхищении сворачивать головы. Роскошная женщина! Никаких изъянов! Для них – кукла, которой можно любоваться, для себя – отчаянная, ни на что больше не надеющаяся дура, которая не смогла спасти свою любовь. Хрупкую любовь… к девушке.
Все замечали в ней внешнюю привлекательность, ее прекрасное, ярко выраженное женское начало: крутые бедра, пышная грудь, тонкая талия. Гладкая, бархатистая кожа, до которой один лишь раз коснувшись, хотелось дотрагиваться еще и еще. Идеальная подруга для совместных развлечений, завоевавшая популярность почти у всех знакомых парней.
Но никто не видел тоски, погруженной в глубины глаз. Невидимой тоски по единственной любви. По Хинате.
Может быть, для кого-то это будет звучать глупо, кто-то элементарно отвернется, сплевывая от отвращения, для кого-то это не представит никакой информации и смысловой нагрузки. Но она любила. Любила по-настоящему, трепетно, вкладывая в это всю нежность. Любила до конца. И в один момент убийство боготворимой девушки каким-то преступником, хладнокровно вонзившим в ее трепетное сердце нож, просто привело ее в транс, из которого она не может выйти до сих пор. С ее смертью жизнь стала лишенной смысла. «Зачем жить, если я больше никого не полюблю? Зачем тосковать, если я теперь никому не могу пожаловаться? Ты унесла с собой в могилу нашу тайну. Тайну, повенчавшую нас. Может быть, ты смеешься, видя, что мои глаза надрываются от слез, которые я проливаю над твоей фотографией по ночам. Видя, как я разыгрываю эти спектакли с моей ветреностью. Но я свято верю, что ты тоже любила. И любишь до сих пор. И почему? Сама не знаю. Но слишком стеклянной была любовь, и ее лоскуты больше не украшают венец».
Лучшие подруги, всегда проводившие время вместе – таков идеал настоящей дружбы между девушками. И они являлись этой идиллией. Они упивались временем, которое проводили друг с другом, хранили секреты, и дружба переросла в нечто необычное, волнительное. Прекрасное.
А теперь… Что говорить теперь, если эта пора потеряна в веках навсегда. Ее не вернуть, даже если продать душу дьяволу. Сейчас она вынуждена таскаться с нелюбимыми людьми, ища покровительство у сильных мира сего. Только ради чего?
- Смотрите, какой свет снизошел на нас! – розоволосая девушка с живым блеском в глазах, опирающаяся на металлическую ограду, окружающую тротуар, презрительно смерила Темари, которая усердно рылась в сумочке в поисках зеркала, взглядом и окликнула ее.
Вновь спектакль, который не может иметь конца. Снова маска, полностью закрывающая личность от посторонних глаз. Правдоподобный фарс.
На этот язвительный голос обернулось несколько человек, которые знали и Сакуру, и Темари. Обернулись, непонимающе созерцая начинающееся представление. Интересный спектакль, в котором актеры уже заняли свои роли.
Никто из них не вдавался в подробности происходящего, только переглядывались в предвкушении чего-то действительно интригующего.
Начало пьесы. Занавес открывается, обнажая сцену.
Перед тревожащейся Темари возник Шино, очередной парень, игрушка в женских руках, которые никогда не любили ласкать мужчин, и взял ее за воротник шелкового пиджака:
- А я и не надеялся тебя увидеть здесь, - сухо сказал он и потянул ткань к своему лицу, - Где ты была, ну-ка, расскажи мне? С кем ты сегодня спала? Кто этот счастливчик?
«Спала? Я никогда по-настоящему не спала с мужчинами, я просто трахалась, доставляя кому-то удовольствие. Забывая, что я женщина. Закрывая глаза на то, что люблю мертвеца, потухшему взгляду которого отдала все эмоции и чувства. Угасая. Разве этого нельзя понять?»
Зеленые глаза с наигранным ужасом смотрели на парня, ресницы быстро хлопали. Все было бы правдоподобно, да сердце не билось от страха. Оно привыкло к такому отношению.
Темари могла просто сказать ему: «Отвяжись». А могла молча наблюдать за тем, что с ней делают. И почему-то предпочла второе, зажмурившись и невольно отвернувшись в ожидании пощечины. «Ударь меня. Я все равно не буду твоей никогда».
- Не твое дело, - прошептала девушка, тряхнув золотом прядей, раззадоривая противника.
- Посмотри, засосы! Кто тебе их поставил? А? Отвечай, когда с тобой разговаривают!
И он молниеносно ударил ее, звонко отчеканивая шлепок по щеке. Не знать, что творится в душе своей девушки, не понимать ее чувств – и он хочет сказать, что любит или, по крайней мере, любил ее?
А она обманывает его. Он не нужен ей, она нуждается лишь в своей Хинате, единственной, кто имел над ней власть. Она ветрена, но только из-за того, что уже лишилась любви, которую возводила на почетный пьедестал скучной, проклятой жизни. Безвозвратно, чтобы сгореть дотла.
«А я помню, как мы провели первую ночь вместе. Это было ирреально, неправильно, но мы знали, на что идем. Отдавались во власть упоения. Я гладила тебя по щекам, мокрым от слез, прижимая к своей груди. Под черным покрывалом ночи я видела отблеск лунных глаз, с нежностью глядящих на меня. Каждый твой несмелый поцелуй, каждое прикосновение заставляло меня задыхаться от наслаждения. И ветер, танцующий над пропастью во тьме, окутывал нас своей дымкой, бездна, поглощающая нас с головой, ласкала наши тела. Руки невольно обхватывали шею, чтобы ты почувствовала, насколько сильна моя любовь. И губы, переплетенные в экстазе, шептали лишь три слова, наверное, главных в моей жизни: «Я тебя люблю». Горячее дыхание, приближающееся к шее, дарило ощущение, что я не одна в этом мире. Влажные уста, целующие твои, проникающий вглубь язык. Обжигающий, сладостный огонь разгорался внутри. Мы были… счастливы?»
Шино вновь ненавидяще занес руку над девушкой, пока бодрый, бесстрастный голос не остановил его.
- Отойди от нее, - безразлично сказал Гаара, подав сестре руку, и, заехав кулаком по неприятному лицу Абураме, обратился к негодующему парню, сплевывающему кровь, - Ты как шакал. Пустой внутри шакал. Ты видишь лишь то, что хочешь видеть. И веришь лишь тому, что видишь.
Красная от пощечины кожа Темари быстро пришла в нормальное состояние. На щеках вновь заиграл живой румянец, но глаза были все так же печальны. Она не забудет этого никогда. Разрушенная жизнь, сошедшая на «нет». Заледенелое сердце, разбитое вдребезги.

Два силуэта, девушка-блондинка и сопровождающий ее красноволосый парень, сестра и брат, становились все дальше и дальше. Все присутствующие здесь смотрели им вслед, прокручивая в голове произошедшее. То, чем можно было позабавиться. Игра актеров, не более.
Тихий шелест листвы разбудил замерших прохожих, возвещая о продолжении дня. Солнце ласково озарило аллею, лучами скользя по ограде. В тени одинокого дуба, раскинувшего свои ветви неподалеку, стоял парень, прислонившись к стволу старого дерева.
- Сама виновата, - тихо проговорил он, стряхивая с себя стружки, отколовшиеся от коры. Он знал, непременно знал о чувствах Темари к его сестре. И знал, что была взаимность со стороны Хьюги. Неджи посмотрел на плывущие над его головой облака и вновь нарушил тишину, обращаясь неведомо к кому, - Ну что, Хината, ты довольна?

18:44 

Призраки

RainyLegend
Название: Призраки
Фендом: Наруто
Автор: RainyLegend
E-mail: tabita312@mail.ru
Жанр: deathfic, драма
Персонажи: Микото, Саске, Итачи.
Пейринг: нет
Рейтинг: G
Саммари: Не давайте плакать матерям….
Размер: мини
Предупреждение: возможен ООС, (хотя как без него, родимого), сюжет не пересекается с мангой.
Размещение: только с моего разрешения и только с данной шапкой.
От автора: Для тех, кто забыл, кто такая Микото, напомню – это мать Саске и Итачи. Такое настроение было сегодня, вроде бы и прекрасный день, но в то же время одолевает грусть. Решила затронуть тему, несколько иную, чем в моих предыдущих фиках. В общем, не буду докучать, читайте и оценивайте.
От беты: Не знаю, каково Ваше мнение, но мне это произведение понравилось. Ошибок было мало, так что моя помощь была почти не нужна.
Посвящается: Моей любимой Мертвой Романтике, или просто Кайт, которая всегда понимает меня и готова поддержать в любую трудную минуту.

Призраки


Солнце спускалось к горящей красным пламенем линии горизонта, заливая печальным светом переполненную жизнью Коноху. Пушистые облака размеренно и безразлично ко всему проплывали над головой, наблюдая за событиями, происходящими в деревне, скрытыми за высокими воротами, но в то же время такими открытыми для них.
В этот день проходил праздник любования кленовыми листьями. Праздник, которому были рады все жители, к которому готовились прекрасные куноичи и отважные мужчины. Которого с упоением ждали подрастающие шиноби, и через рубеж которого старики отсчитывали еще один год своей долгой жизни. И лишь одна женщина не спешила идти праздновать.
Зима дышала прямо в лицо, предупреждая жителей о своем скором наступлении, на деревьях тлели последние золотистые листья, считавшиеся символом уходящей осени. Но власть холодной королевы чувствовалась лишь мгновенными порывами леденящего ветра да меркнущим солнцем. Еще теплый в этот раз ветер, скорее всего, угасающе теплый, теребил длинные женские волосы, кажется, черные с синим отливом. Слезы ручьями лились из потускневших от частых, постоянных рыданий глаз. Веки, очерченные черными кругами и набухшими мешками, вздрагивали от очередного проявления воспоминаний.
Некогда красивая женщина, из-за которой боролись два любящих сердца, два представителя сильнейших кланов Конохи – Учиха и Хьюга, которая так безвозвратно превратилась в скорбящую старуху с разрушенной судьбой, сидела сейчас на кладбище и обнимала могильный камень.
Микото, Учиха Микото. Мать, не находящая себе покоя в мире живых и вынужденная приходить к мертвым, чтобы почтить их память. Два ее сына, погибшие при каких-то странных обстоятельствах, для нее все еще живы. «Итачи, Саске… Почему, почему вы оставили мать свою одну? Я могла бы пережить и смерть родителей, и смерть мужа, вашего отца, но не вашу. Мать, которую судьба лишила смысла жизни, отняла сыновей, - я, Микото Учиха, - нахожу это существование пустым и бесполезным. Вы были единственной отрадой, единственным утешением моей жизни, но вы покинули этот бренный мир. Судьба отобрала моих драгоценных мальчиков. Саске, Итачи…. Нет, вы не погибли, вы живы в моей памяти!»
Женщина сжала в своих объятиях шершавый, но отполированный памятник с рельефной поверхностью, и от этого соприкосновения становилось все недужнее. Слезы новым потоком полились из болезненно зажмуренных глаз. Туманная пелена застилала зрачки, и видимость оказалась такой мутной, будто это все было увидено через очки с запотевшими стеками. Горькие, обжигающие, как раскаленное железо материнские слезы оставляли на морщинистой коже влажный след.
Микото подняла голову и посмотрела вдаль, на небо. Померещилось или, может быть, действительно произошло? Непонимание приковало к месту, затрудняя прерывистое дыхание. Снисходит свет? О, что это? Женщина опешила и схватилась за горло. Что-то внутри давило и сжимало в охватах. Яркая вспышка, парализующая, приковывающая к себе взгляд. Два силуэта в мирских одеждах приближались к ней. Два беззаботных, спокойных лица, взывающие к небесам. У одного из них, что повыше, разлетались не очень длинные, черные как смоль волосы, такие же, как и у мужа Микото. Две продолжительные морщины, берущие свое начало у основания переносицы, и взгляд – холодный, полный бесстрастия и, даже, некой решимости.
Другой, практически подросток, такой же, как у идущего рядом мужчины взор, и выражение лица, и светящаяся аура. И одно лишь различие, помогающее осознать разницу между этими лучистыми, смутно очерченными силуэтами – у меньшего волосы Микото. Черные с синими переливами.
Они шли медленно, выделяя каждый шаг и сокращая расстояние между собой и распростертой на земле женщиной. Их губы все время были неподвижны, и лишь изредка Микото замечала, что они шевелятся.
«Саске! Итачи!» - будто теряя рассудок, закричала мать, пугливо протягивая руки к парням, сотканным из тумана. Но так подлинно они похожи на ее сыновей! Радость, в которую добавляло своего яда безумие, горькая радость нахлынула на женщину. Эти крики, которые вырывались из ее уст, рассеивались в пространстве, даже не затрагивая слух. «Немые крики, разделяющие все происходящее на бытие и реальный мир? Все настолько непредсказуемо… Итачи, Саске, неужели… это вы? Вы вновь пришли навестить меня?» Надежда с завязанными глазами, слепая надежда – она озарила неистовствующую женщину.
Ногти тяжело провели по каменной надгробной плите, издавая скрежет, режущий слух, ломаясь под натиском. Полураскрытый рот, губы, искусанные до крови, едва двигались, шепча имена сыновей, и рубинные струи, смешивающие со слезами, пробирали свой путь к морщинистой шее.
- Мама…. – Итачи подошел к плачущей женщине и неслышно обнял ее за плечи, - мама, пойдем с нами….
Слегка дотрагиваясь до волос сына, Микото вздрогнула и ужаснулась. Это прикосновение. Прикосновение света. Неощутимая нервами кожи плоть. Это не ее сын. Это призрак.
- Нет! – женщина оттолкнула от себя того, кто называл ее матерью, но руки прошли через расплывчатое полотно.
- Мама…. – медленно подошел к брату Саске и схватил Микото за руку, - мама, идем с нами. То, что ты видишь, не что иное, как призраки, пришедшие отвести тебя к душам.
Мать была озадачена. Эти люди… Призраки… Они так похожи на ее сыновей… Милых, ласковых, любящих Итачи и Саске. «Что делать? Что ответить? Какое решение будет правильным?» Все мысли переплелись в одну, создавая шумную сумятицу и хаос. По спине прошелся необузданный холод. «От моего лишь решения зависит моя же судьба. Пусть хоть на немного, но я увижу милые лица. Увижу то, что было спрятано от меня в течение многих лет. Пусть моя душа наконец найдет пристанище….»
Слезы задрожали на ресницах. Слезы радости, непонимания. А может быть, счастья?
- Идем с нами, мама, - Итачи не выпускал ее руки из своей, и крепко держа ее, поднялся. Его взгляд, такой же нежный и тонкий, как много лет назад….
Они шли в безмолвии. Микото боялась спросить хоть что-либо, созерцая все безрадостно и спокойно. Будто она сейчас окунулась в ледяную воду. Какие-то врата, окутанные темнотой и некой тайной, предстали перед ней. За ними другой мир, который скрывает себя за тринадцатью замками.
Глаза так плавно закрываются. Сон, долгожданный, приятный сон. Сон, от которого нет пробуждения…

18:46 

Сладкий яд

RainyLegend
Название: Сладкий яд
Автор: RainyLegend
E-mail: tabita312@mail.ru
Фендом: Наруто
Жанр: angst, психология, философия
Персонажи: не буду разглашать этой тайны. Прочитаете – узнаете.
Пейринг: нет
Саммари: Ложь. Она убивает медленно…
Дисклеймер: отказываюсь
Размещение: нельзя, где надо, сама размещу.
Предупреждения: ООС, расхождение с мангой.
Статус: закончен
Размер: мини
От автора: Хотела написать что-нибудь легкое, а получилось – как всегда… Очень неопределенно. С трудом можно понять, что я хотела этим сказать.
От беты: Где нашла, там исправила.
Посвящается: Konzaki

Она сидела на железной балке в обшарпанной комнате, закрывая покрасневшее, липкое от слез личико белоснежными руками с облезлым, обкусанным от волнения, а, может быть, и от отвращения, маникюром. Золотистые волосы налипали на мокрые глаза, оставляя на ресницах лишь отблеск мягких прядей, тушь, размазанная по лицу, вырисовывала на веках черные круги. И отчетливый пряный аромат цветочных духов с ноткой амбры, всего несколько часов назад радовавший и ее, и окружающих ее людей, смешавшийся с горько-солеными каплями слез.
Сейчас хотелось встать и, даже не приведя себя в порядок, бежать. Бежать без оглядки, к кому-нибудь, кому можно пожаловаться на скупой мир, дарящий ей один непокой. Кому можно доверить свою меланхолию и всю себя. С кем можно обрести безмятежность. Но таких людей нет, ведь никто теперь не верит в ее мольбы, просьбы, раскаяния. Медленно она разрушала своими собственными руками право на счастливую, настоящую жизнь. А вина всему – безумная ложь, проистекающая из безразличия.
Серые стены с ободранными обоями, унылые и печальные, навевали ей большую скорбь. Правдивую, заслуженную скорбь. Скорбь обиды, разочарования во всем. Казалось, что это бездна смотрит на нее, вглядываясь в ее глаза тысячами своих. Но она сама повинна в этом.
Некогда любая ее просьба была исполнима, каждое желание было доступным. Ей уступали, ее боготворили, ею восхищались, но…. Увы. Эти чувства и эмоции не оправдались. Ее ловили на лжи, но она упорно продолжала совершать то же самое. Несгибаемо, вновь и вновь. И в один момент чаша терпения оказалась исчерпанной.
Самодовольная эгоистка, она искала для себя обожателей, никогда не интересуясь, чего хотят они. И закончила ничем, потому что слишком много клепала. Притворялась. Попросту, врала всем без разбора. Родителям, друзьям, любимым мужчинам. Всем. Она думала, что все вокруг никчемные людишки, созданные лишь для того, чтобы удовлетворять ее потребности. Но каждое предложение, каким бы длинным оно не было, должно заканчиваться точкой.
Лживая и подлая – только эти слова способны охарактеризовать ее сущность, живущую в ней до сих пор. Ложь – это то, чем она давала начало развитию своих амбиций. Всегда, даже в малом пустяке она применяла свои козни и обман, все совершенствуя и совершенствуя, оттачивая не принадлежащее ей в корне мастерство. Бывало, что порок сам настигал и брал над ее разумом власть. Но чаще всего она сама возводила себе этот памятник, вырезанный из грехов.
А сейчас… в глубине души она его проклинает. Ложь, непорядочная, пустая ложь, вошедшая в ее обиход настолько прочно, что изгнать ее может только она сама. Никто из окружающих ее людей не в силах помочь ей. Так, может быть, она сама постарается это сделать, пока окончательно не ослепла от чернеющей действительности?
Обида поглотила ее сердце, вытесняя все остальные чувства. Обида на саму себя, хотя бы за то, что ничего не смогла с собой сделать и переступила опасную черту. За то, что в один момент лишилась всего, что имела. И виной всему снова ложь.
Бедная девушка, очерненная недостатком души. Это самое большое уродство при всей ее красоте, самая большая бедность при всем благополучии, и самая большая глупость при уме.
«Почему я не смогла остановиться в нужный момент? Из чего исходит этот порок? Я не обижена судьбой, но не могу совладать с собой. Что толкает меня на безрассудную, глупую ложь? Почему я не могу взять себя в руки и больше не лгать?»
Лишиться доверия – для нее это не пустой звук, рассеивающийся в пространстве или гаснущий во мраке, а отголосок ангела, живущего в ней, в конце концов, не дьявола. Доверие было призрачное, всего лишь тонкая нить, связывающая девушку с другими людьми. Нить безнадежно растраченного доверия, разорвавшаяся посредством ее неосторожного обращения с ложью. Она слишком любила ходить по лезвию остро отточенного кинжала – одно неверное движение, и ты можешь изрезать в кровь ноги или упасть с пьедестала. Но она поддалась искушению - ложь восторжествовала.
Лишиться всего – легко. Особенно, когда доставалось не кропотливым трудом, а удовольствиями. Мы зарабатываем доверие ценой собственных лишений и страданий, а ей все было даровано одним мгновением. Проявление чьей-то любви, казавшейся ей лишь затягивающей паутиной.
Она просто испытывала чужое терпение, будто вся жизнь – беспечная, тихая игра. Не смотрела вдаль, не давала отчет о последствиях. Не сдерживала себя. Любила только себя.
И теперь эти осколки чьего-то добра - невесомые осколки, разлетевшиеся в разных направлениях – в течение долгого времени снова надо собирать по крупицам. Взмахивать крылами, бороться с нарастающей бурей намного труднее, чем отдаться на милость урагана. Это закон, не имеющий компромиссов.
Остановись на мгновенье и посмотри на смеркающееся небо, окропленное стаями звезд. Видишь, там, над горизонтом виднеется созвездие? Мне не знакомо его название. Но я точно знаю - оно похоже на тебя, такое же непостоянное и прекрасное. Вдохни полной грудью этот животворящий, благоухающий воздух. Жизнь безо лжи в тысячу раз прекрасней. Не так ли, Ино?

Дневник Фокса Микки

главная