Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Так называемые парадоксы автора, шокирующие читателя,
находятся часто не в книге автора, а в голове читателя.
(Фридрих Ницше)


http://static.diary.ru/userdir/1/0/5/9/1059411/45082723.jpg

Добро пожаловать в мою скромную обитель!

Давно я ее забросила, теперь приходится снова поднимать на ноги.....

Не стесняйтесь и чувствуйте себя как дома =)))

Ниже будут представлены не только события из моей жизни, но и фанфики по "Наруто".

Так что, кто заинтересован - читайте и комментируйте =)
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
10:39 

У Ани День Рождения!

RainyLegend
Сегодня у Ани знаменательное событие - семнадцатилетие. Я думала-думала, что подарить, и надумала. Анют! Еще раз с днем рождения!

Название: Баллада о любви: полет бабочки
Автор: RainyLegend
Бета: Azia
E-mail: tabita312@mail.ru
Жанр: романтика, драма
Категории: POV Мацури
Персонажи: Гаара, Мацури, Сакура
Пейринг: Гаара/Мацури, Гаара/Сакура
Рейтинг: PG-13
Саммари: Безответная любовь не унижает нас, а возвышает…
Дисклеймер: отказываюсь
Размещение: нельзя, где надо, сама размещу
Предупреждения: ООС; AU
Статус: закончен
От автора: ну, так как у Анечки знаменательное событие, я решила пока отложить в сторону ангст, death. Печальное есть, но не скорбное. Просто что-то легкое, невесомое))) Конечно, сюжет не блеск, но я постаралась!
От беты: это, не побоюсь сего слова, произведение, заслуживает вашего внимания. POV выполнен очень грамотно - повторение слов в предложениях их лишь украшает, почти не заметно это для читателя. Я очень надеюсь, что вы оцените.
Посвящается: Beautiful Mystery! В твой день рождения я хотела бы подарить тебе нечто красивое. Чтобы ты действительно почувствовала, что сейчас такой замечательный день!

Когда луг пестрит нежнейшими созданиями, сотворенными руками природы, сердце невольно трепещет от немой радости, порожденной клубами сладкого дыма. Эти творения танцуют, сверкая на меркнущем солнце хрупкой пыльцой тела, живут, даря окружающим радость бытия, дышат! Трепещут их крылышки под порывами весеннего ветра, играющего с ними. Такие терпкие, но в то же время ласковые ароматы наполняют воздух, заглушая боль. И душа взлетает к небу, не прося пощады, а просто упиваясь мечтой. Вы были мной любимы.
Удивительно прекрасные и столь желанные, будто первые цветы, бабочки заполняли луг, разрисовывая его яркими красками. Поляна, усеянная лютиками и маками, была очерчена красным пламенем угасающего солнца, вбирая в себя тепло и красоту. Триумфальное шествие заката озаряло небосвод, наделяя мир своей любовью. А я лишь иду, не разбирая дороги, потому что мне больше некуда вернуться.
Стая бабочек - это превосходно! Они летят в невесомости, подгоняемые шаловливым ветром. И одна из них - насекомое, золотистое, как пламя свечи, и такое же красивое, как цветы, украшающие луг, - вспорхнула и отбилась от других. Она вздымалась к небесам, но внезапно налетающий ветер беспощадно сбивал ее с пути.
Я шла тропинкой, гуляя по лугу, и не могла не заметить ликования весны. Жизнерадостная улыбка не сходила с губ, но глубоко в душе, где выли вихри, была похоронена мечта. Детская мечта о счастливой любви. Прозрачная, не обнаружимая невооруженным глазом, восхищающая мое девичье сердце. Она умерла, наверное, от холода и мук, поразивших ее. Мечта… Слившееся со страстью желание, окруженное ослепительным сиянием. Очарование, приковывающее мой бесстрастный взгляд, томилось во власти грез.
Благоухающий ветер обдает лицо, пытаясь растрепать аккуратно собранные в хвост волосы. Они слишком туго сцеплены заколкой, и разлохматить их не под силу даже магу воздуха. И лишь челка предательски рассеивается по ветру, задевая глаза. Ресницы невольно вздрагивают, и создается ощущение, будто я сейчас заплачу. А, может быть, погода действительно хочет увидеть мои слезы?
Когда вы с Темари-сама и Канкуро-сама создали в Суне академию шиноби, все ринулись разделяться на два отряда: те, кто будет с вашей сестрой, и те, кто будет с вашим братом.
И только я из всех собравшихся пожелала стать вашей ученицей. Рыжий демон песка - вас все опасались, дрожали от страха, когда вы проходили мимо, старались избегать. Но я полюбила вопреки всему, не потому что вы так могучи, так неприступны, а лишь за то, что нефритовые глаза завладели моим сознанием.
Великий Казекаге, я не имела над собой власти, а просто шла, повинуясь инстинкту страсти, ослепленная великим даром небес.
Безграничная любовь, любовь, не имеющая берега, царила над моим разумом. Я была обыкновенной, ничем не выделяющейся: ни внешностью, ни талантом куноичи, вручающая себя вам.
Я отдавала себе отчет о каждом последствии. Все, что могло произойти, я безоговорочно принимала. Я была влюблена. Всего лишь девушка, поглощенная чувствами, ищущая опору в вашем сильном мужском плече.
Эмоции настолько удивительны, что сникающие мысли посещают. Лед, почти растопленный мной, оказался слишком твердым, чтобы расколоть его. Я не смогла. И только горькая усмешка по потерянному раю свидетельствует об этом.
И эта любовь, как полет бабочки, повредившей свои крылья, но продолжающей дарить мне сияние и грусть. Золото багряного всплеска в небесах или янтарное отражение беспокойного дня…
Бабочка села на мою раскрытую ладонь, покрытой синяками и ссадинами руки, почему-то не боясь, не спеша улететь, просто, наверное, наслаждаясь тишиной. Долгожданным, завораживающим безмолвием, окутывающим округи луга.
Бежать от своих чувств чрезмерно глупо, даже зная, как я несчастна. Что я сделаю, если буду искоренять из своей души любовь? Может быть, я смогу, но все же, сделаю это не до конца. Филигранная нить, которая соединяет меня с вами, сможет вернуть все воспоминания, как и догорающая спичка устроить пожар.
Я не в силах что-либо изменить, я не в силах смириться с этой утратой, с вашим безразличием ко мне. Вы стали лучше, чем когда-то, но по-прежнему не замечаете моих чувств. И этому есть причина - вы предпочитаете другую. Ту, которая спасала вашу жизнь, рискуя своей. Она действительный пример для подражания, но стоит ли кого-нибудь копировать? Все равно я не смогу упиваться вашим присутствием. Не дано мне ощущать вкус ваших губ на своих.
Чувствовать каждой клеткой плоти, каждой фиброй души, что вы не мой… Разве может существовать худшее наказание для истерзанной сомнениями души? Чувствовать, что не один, что кто-то ласкает вас ночью и ощущает ваше дыхание? Знать, что вы не смущаетесь и не видите меня в своих снах?
Я отдала бы всю жизнь до последней капли за всего лишь один ваш поцелуй, который подарит мне хотя бы надежду. Как больно, адски больно и нестерпимо от того, что не я дарю вам счастье. Что кто-то оказался лучше меня, чтобы завоевать вашу любовь.
Рыжий демон песка, для меня вы больше, чем Казекаге, для меня вы глоток свежего воздуха, придающего силы.
А жить с этой раной в сердце я продолжу, тихо проклиная вас за ваше безразличие, а себя за любовь.
Безразличие…. Тонкая грань, погребенная во тьме, мимолетное воспоминание, разрушающее меня изнутри. Я верила, я надеялась, но ни надежда на светлое будущее, ни мечты на тихое счастье с вами не оправдали себя. И теперь только завывающий в поле ветер способен понять мои слезы…
Обломки разрушенных воздушных замков так же тяжелы для меня, как металл. Осознавать, что на вашем ложе спит она… Судорожный холод бродит по спине, сжимая сердце в который раз…. Вы никогда не будете моим, и с этим уже придется смириться.
Любовь, как бабочка. Она живет недолго, даря вокруг себя тепло. Неосторожное движение, и она может улететь. Наверное, именно поэтому я ухожу из Суны, не оставляя следов на зыбком песке…

17:59 

Обретая старых друзей

RainyLegend
Поговорили сегодня с Аней, на душе сразу так легко стало))). Вот она, великая сила дружбы. Больше всего не жалею о двух вещах: о том, что некогда добавила Аню и Киру в аську, и о том, что люблю этих двух человеГГГов. Ну такая я, в общем-то, сентиментальная что ли)))
Может, мне как-нибудь Оду Дружбе замутить, как вам моя идея, дорогие ПЧ?


Кира, Аня, извините, но это была единственная картинка, где были нарисованы три девчонки, олицетворяющие дружбу))))

@музыка: Sophie Ellis-Bexter - Heartbreak Make Me Dance

@настроение: Превосходное))) ну как всегда, в общем-то

@темы: Дружба, лучшие друзья, любовь на расстоянии

15:11 

Первое вдохновение

RainyLegend
Ликую, так как я возвратилась в творчество после продолжительного кризиса. Любой писатель меня поймет: отсутствие идей, ноль вдохновение, нежелание писать. Первый раз столкнулась с этим настолько серьезно. Но, скажу, вышла я из кризиса удачно. Написала Кире – и прорвало! Теперь от моих фанфиков не будет отбоя.
Кир, спасибо тебе за столь прекрасный подарок!

@музыка: Мумий Тролль - Утекай

@настроение: Отличное =)

@темы: Вдохновение, Фанфики, друзья

21:48 

Мои прозвища

RainyLegend
Как меня только не называли!
Самая первая кличка, которой я была удостоена – Сушка. Видите ли, у всех моя фамилия, Цушко, ассоциировалась только с этим хлебобулочным изделием. Катастрофа! Если ко мне обращались, то обязательно говорили: «Инка-Сушка».
Второе мое прозвище было более обидным. Хотя, как говорится, каков автор, таков и текст, так что можно просто позабыть о подобном. «Бабуин» - клевое прозвание? В его основу полегли реальные события: я некогда ходила на дзюдо. Вот тебе и «бабуин»!
А сейчас я даже понять не могу, почему соседские пацаны гопники всегда, когда я прохожу мимо, произносят слово «динозавр». Или у них речь не отличается богатством, что они разговаривают только об этих пресмыкающихся, или это моя новая кличка.
Весело живется….
Однако я же знаю, что я не зеленый и не страшный, а очень даже наоборот. Значит, все-таки, прозвища даются красивым людям из зависти =)

@музыка: Город 312 - Фонари

@настроение: Отличное! Заразное!

@темы: Прозвище, жизнь, красота

17:00 

Как приятно!

RainyLegend
Думала, мое возвращение протечет так же, как клей – незаметно. Думала, уже никто не будет помнить, знать, что была какая-то блудная Легенда…. Однако…. Спасибо большое LenXen! Ты вживила в меня новые силы =)

@музыка: Flo Rida feat Wythner Gordon - Sugar

@настроение: Отличное =) ну как всегда

@темы: Фанфики, друзья, счастье - есть

19:55 

Люди меняются....

RainyLegend
Я порхаю как бабочка! Уф, мда…. Со мной в последнее время точно что-то неладное творится. Это все *ука любовь виновата! Ах, я вообще себя не узнаю! Была скромной, спокойной, тихой пофигисткой, а сейчас??? Да я с цепи сорвалась! Держите меня, люди!

@музыка: Елка - Сука любовь!

@настроение: Прекрасное!

@темы: Любовь-морковь, парни, бабочки

01:22 

RainyLegend
Ых, давно же я здесь не была. Ну что же. Я с новым мини

Название: Лампада
Автор: RainyLegend
Бета: я
E-mail: tabita312@mail.ru
Фендом: Samurai Champloo
Жанр: хотела написать юмор, но не получилось. Настроение не то.
Персонажи: Фоу, Дзин, Мугэн.
Пейринг: Основного нет, есть только намеки))).
Рейтинг: PG
Саммари: Свет печальный и глубокий от луны и звезд далеких. Только тусклая лампада не горит, как надо.
Дисклеймер: отказываюсь
Предупреждения: ООС; AU
Статус: закончен
Размер: мини
Размещение: нельзя, где надо, сама размещу
От автора: Об ООС – Я описала персонажей такими, какими их сама вижу. О вкусах не спорят. Поэтому если вам сразу не понравится, можете не читать и не засорять себе моск. Это мой первый фик по данному фендому. Поэтому, может быть, вышло совсем не так хорошо, как хотелось бы.
Посвящается: кому он еще может быть посвящен, если не моей дорогой Мистерии? Солнце, именно для тебя!

Фоу лежала на боку и внимательно вглядывалась в щель между створками сёдзи. Что скрывается в этой темноте? Может быть, там мирно спит Дзин, сложив голову на руку, или неустанно храпит Мугэн, толкая Дзина во сне. Там все так загадочно и в то же время ясно. Стоп, Мугэн вроде как ушел на улицу красных фонарей?
«И почему мне не спится? Кажется, день выдался очень напряженный, и я должна была устать. Эх, а еще этот гад Мугэн ушел покупать женщину….»
Девушка напряженно намотала прядь чистых шелковистых волос на точеный палец и, вздохнув, опустила руку. Прядь тут же распустилась, ровно ложась на подушку. Если бы этот болван сейчас находился здесь, он бы начал веселить Фоу своими шуточками про серьезность Дзина или про ее плоскую грудь. Но он развлекается какой-нибудь красоткой с крутыми бедрами и большой грудью. Девушка сжала маленький кулачок и перевернулась на другой бок.
«Нет, это же не ревность. Просто я беспокоюсь о нем, как о друге…. Стоп! Когда это он успел стать моим другом? Он же бабник и дурак, эгоист и растяпа!»
За спиной послышался скрип, и в комнату ввалился предмет размышлений девушки. Пространство завибрировало, воздух наполнился отчетливым запахом сакэ.
- МУГЭН! – Фоу, испугавшись, вскрикнула от неожиданности и, поджав ноги, натащила на себя одеяло, - какого черта ты зашел в мою комнату!
Волосы парня стояли торчком, очень напоминая копну сена. Его губы, вздрагивая, расплылись в мечтательной улыбке. Казалось, ему снится прекрасный сон, где он…. Неважно, где он.
Парень прислонился к стене и со свистом сполз по ней. Теперь комната содрогалась от сильного храпа, который был подвластен только Мугэну. Фоу облегченно выдохнула и отвернулась.
«Ну вот, сразу же заснул. Что он за человек такой, спрашивается? Шлялся всю ночь неизвестно где, пришел пьяный, ввалился в мою комнату и храпит! А я девушка, мне нужно спать!»
Фигура брюнета задвигалась, и из груди его вырвалось нечто похожее на мычание коровы. Девушка насторожилась и нервно сглотнула, рефлекторно зажмурившись. Среди молчания стало слышно, как бьется ее сердце.
- Ну что, он опять пьян? – высокомерно и холодно поинтересовался вошедший в комнатку Дзин. Он явно только что вышел из горячего источника, о чем свидетельствовали его мокрые волосы и серый халат, - эх, какой же он болван.
Длинноволосый подошел к храпящему Мугэну и поднял его. Он увидел, что лицо спящего светилось от счастья. «Точно идиот», - подумал Дзин и хмуро изогнул бровь. Держа напарника за спину одной рукой, он поправил очки другой. Его задумчивое бесконечное молчание убивало, но что можно поделать, если это его кредо?
- Спокойной ночи, Дзин, - на щеках Фоу играл нежный румянец. Она с обожанием смотрела на самурая, отступника, убившего своего учителя.
- Ммм, - просопел во сне Мугэн, разбивая идеальную тишину, нависшую над головой.
Дзин подхватил напарника, сильнее натаскивая его на плечо.
- Какой же он тяжелый, - пожаловался парень и затушил лампадку.
Непроницаемая темнота поглотила силуэты двух самураев, пытающихся выбраться через весь аврал. Какие-то непонятные шорохи, сопение Мугэна, брань Дзина – все слилось в единый шум, атакующий голову Фоу.
- Крошка, ты такая….
- Да, однако ты действительно еще больший придурок, чем я думал.
Девушка обреченно вздохнула.
«И так каждый день. Вот и что мне с ними делать, а?»

23:02 

14 февраля - не день влюбленных....

RainyLegend
Итак, начну свою недовольную дискуссию с того, что день Святого Валентина прошел у меня коту по хвост. Во-первых, у меня ужасно болела голова. Во-вторых, мне сказали, что петь на утреннике я буду без аккомпанемента. А в-третьих… Меня не пустили на дискотеку! Настроение, в общем-то, паршивое. А на дискотеку не пустила классная, так знаете, из-за чего? Из-за того, что мой одноклассник распространил слухи, что русичку загрызли собаки! Да, поржали мы на славу, но пришлось поплатиться дискотекой. Ну и ладно, об этом я особо не жалею…. Все равно туда пошли одни отстойники. :crazy:

@музыка: HIM - You are the one

@настроение: Непонятное)))

@темы: Дискотека, день влюбленных, отстой.

18:35 

Апокалиптика. Фик.

RainyLegend
Название: Апокалиптика
Автор: RainyLegend
E-mail: tabita312@mail.ru
Бета: нет
Фендом: Наруто
Жанр: deathfic, ангст, стихи, POV Анко в конце.
Персонажи: Какаши, Анко.
Пейринг: Кака/Анко
Рейтинг: PG-13
Саммари: Жизнь так коротка.… Но по сравнению с чем?
Дисклеймер: отказываюсь
Размещение: нельзя, где надо, сама размещу.
Предупреждения: ООС, расхождение с мангой.
Статус: закончен
Размер: мини
От автора: ПРИМИТИВ и банальщина! Сопли, слюни, в общем, жесть! Не знаю, что на меня нашло написать о таких персонажах. Но все вышло достаточно ПРИМИТИВНО. Короче, не буду Вас доставать раньше времени. Читайте, удивляйтесь ПРИМИТИВУ.
От беты: Ошибки исправлены, к прочтению готово.
Посвящается: Beautiful Mystery – за то, что ты есть. За то, что я сумела с тобой подружиться. За то, что ты настоящий друг, с которым есть о чем поговорить.
Reira: Я наконец-то назвала тебя так. Х) За то, что ты талант. За то, что ты прикольная. За то, что ты хороший друг.
Konzaki: За то, что ты моя племянница. За прекрасные фики. За все.
Kona4ka: За твои старания. За нашу дружбу.
Painless: За все. За понимание. За дружбу. За фики.
Black Blood: За творчество. За то, что ты первая разглядела меня на этом форуме.
Lelikas: За произведения. За красоту мысли.
Нэко ню: За выдержку и мужество!
~Lucy~: За то, что ты хотя бы понимаешь мои бзыки.
Seya^^: За то, что ты хороший человек. За нашу крепкую сестринскую любовь.

Я очень надеюсь, что Вам понравится, несмотря на то, что это далеко не оригинально.

Апокалиптика.

- Анко… - потухающий голос Какаши, заглушаемый каплями, разбивающимися об рельефный пол, эхом раскатывался по темной сырой комнате, едва освещаемой сотней тусклых факелов. Вода, текущая по трубам, проходившим по потолку, пробиралась сквозь мелкие трещинки в своем металлическом заточении, вырываясь наружу.
- Какаши! – в исступлении отозвалась девушка с нарисованным на лице испугом. Кто бы мог подумать, что это и есть шутница Анко, любившая сладости? Кто бы мог подумать, что счастливая жизнь ее оборвется на этом этапе? В грязной дыре, где, наверное, встречали свой конец и другие шиноби, где царил нестерпимый ужас. Здесь под аккорды страха принимал свой финал Хатаке Какаши, копирующий ниндзя Конохи, пораженный змеиным саннином.
Его измученный, затуманенный взгляд заскользил по напарнице. Ее каштановые волосы, окровавленные от прошедшего боя, были хаотично рассыпаны по плечам, бросая мягкую тень на белую кожу лица. Глаза цвета ее любимого лакомства, шоколада, устало закрывались, отчего слезы, бегущие по грязным щекам, ускоряли свой ритм.
А он лежал на ее руках – мужчина, слишком молодой, чтобы умереть. Но смерть уже запустила свои когти под его кожу, вытаскивая их него живую силу. Участь предрешена – и изменить ее нельзя, какие старания к этому не приложишь.
- Анко, - вновь произнес беловолосый шиноби, снимая маску с лица обессиленной рукой, норовившей упасть, - а ты ведь знаешь, я ничего не смог добиться в этой жизни. Не женился, не завел детей. В мои годы Минато-сенсей уже стал четвертым Хокаге, Дзирайа-сама достигнул звания легендарного саннина, - шиноби вздрогнул от нестерпимой боли в груди и горько улыбнулся. Разорванная куртка, кровоточащая рана, раздирающий ком поперек горла. «Мы всего лишь люди. И только смерть способна показать, насколько ничтожно человеческое тело. Мы простые смертные, марионетки в руках Богов».
- Я даже не дочитал последнюю главу «Приди, приди, рай».
- Дурак! – разъяренно, но в то же время тяжело крикнула Анко и закрыла лицо руками. Она ничего не могла сделать. Какой козырь имеет человек против жнеца? Она бессильна против этого, как и любой другой. На ее руках умирал любимый человек, но это только паутина, затягивающая ее в свои недра. Но одно она понимала: герои должны умирать. Как бы ни было мучительно больно. Но куноичи не верила. Отказывалась верить, - Ты не умрешь, слышишь? Не умрешь.
А ведь это лишь слова. Чем может помочь куноичи без чакры, не имеющая за душой ничего, кроме надежды на чудо?
Какаши судорожно заметил, что плечи напарницы затряслись в беззвучном рыдании. И лишь редкие всхлипывания говорили о ее состоянии.
- Анко, не плачь, - мужчина протянул руку к щеке девушки, - я всего лишь умираю.
Девушка непонимающе посмотрела на него, как в каком-то оцепенении, потеряв счет времени. Непонятные слова друга, пронизывающие сердце насквозь, причитали внутри нее. «Я всего лишь умираю», - неужели эти слова должны стать венцом страданий?
Шиноби непроизвольно поморщился и закрыл глаза. Навсегда. Вопль вырвался из груди, отчаянный вопль страдания. И слезы перестали струиться. Девушка замерла и….

Я буду биться до конца.
Угасший свет не возвратится,
И жизнь увядшего юнца
Навеки не воспламенится.
Я буду биться за конец,
За эту боль, за эту муку,
Как несгибаемый боец,
Отважно жертвуя разлукой.
Я отомщу, и жизнь моя
Предстанет перед всеми адом,
Я буду биться до конца,
Не убивая только взглядом.
И месть моя коснется всех:
И виноватых, и невинных.
Пусть это будет слыть за грех,
Я отомщу за горсть недлинных
Ночей твоих. И пусть цветут
Зла хризантемы, распускаясь.
Нашла я только здесь приют.
В долине тьмы, где есть лишь память…
Я буду биться до конца,
И хоть мои потухнут очи,
Я буду вспоминать юнца,
И эти сладостные ночи.
И я уйду во мглу морей
Вглубь погружаясь, сгину в ночи.
За горсть твоих недлинных дней,
За дорогие сердцу очи.
Не страшно умирать, когда
Я знаю, что с тобой увижусь,
Меня затянет в дно вода.
И этот мир я ненавижу
С тех пор как ты покинул свет.
Я проклинаю скорбь и жалость
Лишь оттого, что звон монет
Не сможет искупить усталость».

@темы: Фик.

16:33 

Хмммм....

RainyLegend
Здравствуйте, мои дорогие ПЧ! Надеюсь, у вас жизнь не тяжела.
У меня же все запущено и неинтересно…. Жизнь моя, по крайней мере, сейчас, густо окрашена в черно-белые цвета. Вчерашний день мне запомнился больше всего из-за невыносимого, необъяснимого, непонятного состояния. Так хотелось плакать…. Везде проблемы! Ссоры, упреки, разочарования…. Тупо.
Сейчас мои слова звучат, как у заядлого пессимиста…. Но это так, хотя и верю в лучшее.
Доооо, хотя поднимала себе настроение одним ооочень рисковым делом – комментировала фотки учителей в контакте. Представьте, что я там накомментировала!
И важная для меня тема: с каждым днем я все больше и больше уверяюсь, что парни, которые мне нравятся, уроды полнейшие. И морально, и физически.
Амир – последняя моя пассия, позавчера обосрал меня при всем форуме! А я поскупилась на слова и попробовала ответить лаконично, сухо и вежливо. Но в душе просто-напросто орала матом!
Все, нет больше сил…. Каждый день – что-то новое….

@музыка: System of a Down - Violent Pornography

@темы: Отстой, учителя, отношения.

16:04 

Мммм.... Важное решение?...

RainyLegend
А сегодня я сделала главный шаг в своей жизни: я выбрала профессию, которой буду заниматься. Не буду я ни косметологом, ни диетологом. Кардиолог…. Почему – не знаю…. Жизней много могу спасти….

@музыка: Flёur - Я сделаю это...

@настроение: Страшно думать о настроении

18:04 

Ах......

RainyLegend
Ну и почему все случается так, как будто я кому-то что-то должна? Никому, ничего и никогда. И всем придется смириться с этой мыслью....

@настроение: Злая, как собака!!!

14:29 

Странники Бескоечной Дороги

RainyLegend
Я люблю писать рассказы по Наруто. Я достаточно молодой автор, мне еще развиваться и развиваться. Поэтому здесь я буду публиковать не только записи о самых запоминающихся моментах жизни, но и свое творчество. Итак, мое первое произведение, Странники Бесконечной Дороги, начинает свою летопись.

Название: Странники Бесконечной Дороги
Автор: RainyLegend
E-mail: tabita312@mail.ru
Бета: я
Фендом: Наруто
Жанр: драма, death, немного философии и психологии.
Персонажи: Нагато, Яхико, Конан, Дзирайа, Орочимару, Цунаде.
Пейринг: главные персонажи еще дети.
Рейтинг: PG-15
Саммари: Дети - цветы смерти
Дисклеймер: отказываюсь
Размещение: нельзя, где надо, сама размещу.
Предупреждения: ООС, расхождение с мангой.
Статус: в процессе
Размер: макси
От автора: Конан - мой любимый персонаж, поэтому первый фик именно о ней.

Глава 1.

По дороге не ссорьтесь!
Помогайте друг другу как братья,
Перелетные птицы.

Дымка холодного утреннего тумана тонкой пеленой окутывала рисовые поля и бамбуковые рощи, затоптанные в землю солдатами, дома и резиденции, разрушенные войной, трупы людей, некогда защищавших родину и теперь приготовленных к гниению на земле. Сужающий суставы холод пронизывал до самых костей. Пальцы, сведенные в судороге, немели и отказывали двигаться. Силы таяли на глазах.
Трое детей-оборванцев брели по пустынным, обезлюдевшим улицам своей деревни, где прежде был слышен звонкий смех ребятишек и шепот влюбленных, сплетни соседей и поучения стариков. Все это кануло в небытие, словно камень на дно реки. Как будто сквозь сон, всплывали в памяти эти спокойные, счастливые моменты жизни.
О, деревня скрытого Дождя, как ты изменилась! Неужели это все действительно случилось с тобой? За что именно ты получила эту участь?
Немощные детские слезы подступали к горлу, раздирающий ком не позволял дышать. Безрадостная будущность рисовалась еще в более мрачных красках.
Мальчик с рыжеватыми переливами волос и чистыми чертами лица шел впереди всех, мужественно сжимая кулаки. Полные тоски глаза, бесстрастное выражение лица, точно он навсегда разочаровался в жизни, - все выдавало в нем горячее желание предаться мести.
За ним, чуть-чуть отставая, следовали его спутники: мальчик и девочка.
Мальчик убирал с глаз прилипающую мокрую челку, черную как смоль, гладкую как шелк. В его движениях не было ничего неестественного: одна лишь боль, одна лишь тревога. Маленькие детские пальчики вздрагивали под резкими порывами леденящего ветра, на коже лица останавливались замерзающие слезы.
Девочка, с тонким ясным лицом и большими голубыми глазами, казалось, думала сейчас совсем не о войне. Единственное, чего ей хотелось в этот миг – забыться. Забыть имя, страну, жизнь. Даже не жизнь, а никчемное, жалкое существование, мешающее всем. Руки зарывались глубоко под ткань, но телесное тепло не обдавало их своим уютом.
- Яхико…- девочка жалобно обратилась к идущему впереди другу, - мы… мы ничего не можем сделать… мы всего лишь дети… а они взрослые мужчины.
- Конан, - раздраженно ответил ей собеседник, - вот только не надо причитаний! Я убью их! Убью их за то, что они погубили нашу страну, за то, что они убили наших родителей! Я отомщу!
Черноволосому мальчику оставалось лишь молчать. Он ушел глубоко в свои мысли. Туда, где можно отыскать приют для странника бесконечной дороги. Другой мир, более совершенный, чем этот. Мир высокой мысли, держащийся на боли. Дождь, начавшийся так внезапно, смывал нахлынувшие слезы с невинного детского лица.
- Нагато, опять ты плачешь! – дразнил Яхико друга, - ты как девчонка! Смотри, даже Конан не показывает своих чувств!
Не видел он, что за бесстрастием лица девочки тоже прячутся слезы.
- Я… я просто вспомнил семью, - оправдывался Нагато, - тех людей, которых любил и больше никогда не увижу!
Слезы полились новым потоком. Сознание не поддавалось попыткам успокоиться, вся жизнь промчалась перед глазами в единый миг.
Перед измученными войной детьми появился луч надежды. Три ниндзя, судя по протекторам, - воины скрытого Листа, проходили мимо, утопая по щиколотки в свежую грязь. Они уплетали рисовые галеты за обе щеки, что выдавало их долгий голод и крайнюю изнуренность.
Приближаясь к ним, дети рассмотрели, что один из этих шиноби – женщина. Она была красивой, статной, ее задумчивое лицо было обрамлено золотистыми волосами, карие глаза создавали неповторимый контраст с кожей, белой как свежевыпавший снег. Пышная грудь была стянута зеленой курткой, мокрые волосы липли к лицу. Остальные же были мужчинами, но это не мешало куноичи вести себя с ними на равных.
Другой ниндзя был высокий, с длинными черными волосами и змеиными глазами. Все его поведение говорило о коварном, хитром, смелом характере. С еле развевающегося на ветру плаща потоками лился избыток впитавшейся влаги.
А третий… Взгляд его, твердый и спокойный, казалось, выражал возвышенность мысли; белые волосы тяжело падали на широкие плечи, слегка обнажая мускулистую шею, кроваво-красные полосы, идущие от нижних век, ничуть не портили его лица. И во всем его облике: в осанке, в движениях, в выражении лица – скрывалась прямота его натуры.
Одежда на нем мягко облегала стан, подчеркивая силу рук и торса, и не стесняла свободы движений.
При виде этого человека сердце билось так, что готово было выпрыгнуть из груди и разорваться на мелкие части. Затаив дыхание, Конан жадно впивалась глазами в неизвестного мужчину, именно этого, с белыми волосами, стараясь рассмотреть его как можно лучше. Нервы находились в состоянии крайнего напряжения.
- Конан, ты чего? – полный духовных сил Яхико недоумевающее посмотрел на подругу, пытаясь понять, в чем дело, и переведя взгляд на предмет ее внимания, тихо произнес:
- Спрячьтесь здесь, я сейчас.
Дети послушались и спрятались за огромной кучей металлолома, посапывая от холода, штурмующего их конечности. Яхико же, ни капли не смущаясь, бесшумно подошел к ниндзя Листа.
- Дайте и мне немножко, пожалуйста…- жалобно, но твердо попросил их он, протягивая руку.
Для ослабевших ниндзя это было неожиданностью. В легком недоумении, они молча переглянулись, пока тишину не нарушил высокомерный тон длинноволосого.
- Ты кто? – спросил мужчина, поправляя нахлобучившиеся на глаза волосы.
Яхико со страхом посмотрел на вопрошающего. Змеиные глаза с усмешкой следили за движениями мальчика, отблеск неприятной энергии заполнял зрачки. Казалось, он не испытывает ни капли жалости к сироте.
Шиноби с красными полосами перестал жевать и, желая не оставлять впечатления о враждебности Листа, задал новый вопрос:
- А родители твои где?
Этот мужчина показался Яхико более дружелюбным. Добрые глаза и сильный взгляд восхитили его, и мальчик ответил именно ему:
- На войне погибли.
Даже стойкий Яхико был повержен силой слез. Родители, вы учили меня быть мужественным и принимать судьбу, какая она есть, не сетуя на нее. Вы учили не показывать эмоции, но, как я могу принять этот рок, зная, что вас нет рядом? Зная, что вас убил кто-то из врагов? Простите, мама, папа, но я отомщу за вас. Пусть даже сам сгину в неизвестности.
Смахивая со щек проявление горьких чувств, мальчик еще сильнее потянул руку.
Саннины снова сидели в безмолвии, время от времени бросая друг на друга взгляды. Совсем близко слышался раскат грома, завывающий ветер пел некую серенаду, а тяжелые капли падали, разбиваясь об лужи.
- Вот, держи, - мрачное настроение беловолосого после встречи с сиротой выплескивалось из души подобно дождю, вновь нарушая молчание.
- Эй, Нагато, Конан, выходите! – радость заполнила сердце Яхико и заставила повернуться назад, - он хороший!
Из-за кучи появилось еще два ребенка: исхудалые, бледные, в оборванной грязной одежде – одним словом, сироты. Их печальные лица отражали бедствия, поразившие их. Они с огромным аппетитом накинулись на еду, скрипя зубами, ведь во рту целый день не было маковой росинки.
Покушав, дети все так же оставались стоять, задерживая саннинов. В их глазах была заметна мольба, детский страх, неподдельное страдание. «Не оставляйте нас одних!» - шептала Конан, кусая губы до крови. Еще одно отвержение – и детская жизнь могла безвозвратно оборваться.
- Чего вам еще? – недовольно накричала куноичи на сирот, - мы вас уже накормили!
Она старалась быть грубой, но сердце под личиной грубости сжималось от муки. Она пережила смерть брата, смерть любимого человека, она боялась, что ее надежды и любовь к кому-либо снова не оправдаются. Казалось, теперь ничто не сможет вселить в нее жалость и заставить отозваться на чужое горе.
Женщина тихо плакала. Душа больше не могла прятать эмоции. До боли сжимая губы, куноичи утирала слезы, смешивающиеся с каплями дождя, и дрожала от потрясений.
Мужчина со змеиными глазами будто не замечал поведения подруги. Беспристрастным тоном он произнес, как будто говорил о какой-то мелочи:
- Эй, Дзирайа, кончаем их и идем дальше?
Саннин ужаснулся бесчеловечным словам друга. Да, ему приходилось сталкиваться с таким его поведением, но сейчас это было уже чересчур. Он злобно кинул взгляд на него и, переведя внимание на детей, улыбнулся. Дети же, в свою очередь, недоверчиво смотрели на всех троих шиноби. И взгляд их был понятен – они ожидали свершения судьбы.
Дзирайа положил руку на плечо друга и тихо, словно вспоминая что-то грустное из своей жизни, промолвил:
- Орочимару, - небольшая пауза и глубокий глоток воздуха последовал, - Идите с Цунаде дальше, а я задержусь. Хотя бы на ноги их поставлю – это я должен сделать.
Сироты благодарно одарили саннина взглядом. Казалось, они почувствовали прилив сил и некую защищенность. Этот мужчина действительно собирается им, никому не нужным, помочь? О, небеса, спасибо вам за проявление чуда!
Конан повертела в руках обертку от галет и, шелестя бумагой, провела ровный изгиб. Орудуя пальцами, она все быстрее и быстрее складывала лист, придавая ему правильную геометрическую форму. В конце концов, в ее руках обычная бумага ожила, даря сияние вокруг себя. Оригами-роза казалась такой настоящей, будто поднеся ее к носу, почувствуешь тонкий аромат и мягкость махровых лепестков.
Несмело протягивая свое творение Дзирайе, девочка прошептала:
- Это вам… спасибо…
«Оригами из бумаги от галет», - умиленно подумал мужчина, принимая из мерзлых детских рук подарок. Он встретил сирот, обездоленных, уничтоженных судьбой, и не протянуть им руку помощи – преступление против человеческих законов, грех, ничем не искупленный в будущем.
- Так ты все-таки остаешься? – снисходительно прошипел Орочимару, тряхнув волосами.
Недолго думая, Дзирайа утвердительно кивнул.
- Ну, как знаешь… - змеиный саннин обратился к борющейся со своими эмоциями Цунаде, - пошли.
Куноичи послушалась и поплелась вслед за другом. Два чувства боролось в ее душе, не знающей покоя: чувство стыда за свои слова и воспоминания, атакующие все остальные ощущения. И все-таки, она предпочла идти за Орочимару.
- Удачи, Дзирайа, - послышалось где-то далеко.

11:07 

Странники Бесконечной Дороги (глава 5)

RainyLegend
Глава 5.

Шатая дощатую дверь,
Сметает к ней листья с чайных кустов
Зимний холодный вихрь.

Дзирайа подбежал к окну и начал внимательно вглядываться в беспросветную тьму, но девочки и след простыл. Ее маленькая фигура скрылась за завесой мрака глубокой ночи, и искать ее сейчас было бесполезно, но родительские чувства саннина играли свою роль. Нельзя было допустить исчезновения сироты, ибо это может повлечь за собой ее смерть. Он должен идти за ней.
Неожиданный, звонкий стук развеял все мысли. Саннин устало глянул на дверь и несмелыми, медленными шагами подошел к ней. Извне слышался гул завывающего ветра, дождь шел по крышам, громко стуча сандалиями. Засов тяжело скрипнул, дверь пошатнулась на петлицах и издала грузный вопль, отскакивая от веранды.
Подошедшим к входу Дзирайей овладело приятное, немаловажное удивление. Сквозь сумерки показался портрет мокрой Цунаде, едва освещенный холодным светом, ее все такие же длинные золотистые волосы, собранные в два хвоста, липли к серьезному, задумчивому лицу. В руках она держала спящую Конан, руки которой висели плетьми. На ресницах девочки дрожали маленькие, почти незаметные слезы, но как много они значили! Страдание, боль, пережитый страх – все воплотилось в отголоске эмоций.
- Конан! – изумленно бросился к девочке Дзирайа, пропуская подругу в дом, и, переведя внимание на нее, произнес, - Цунаде? Что привело тебя к нам?
Куноичи прошла мимо него в комнату, небрежно выжав волосы, от чего пол приобрел сырой вид. «Как они живут? В чем они нуждаются?» - именно эти вопросы крутились в голове, не давая покоя. Женщина повременила, потерла глаза и, тяжело вздохнув, начала:
- Дзирайа, - она поморщилась и вытерла лицо, по которому бежали потоки дождевых капель, - ты не думаешь возвращаться в селение?
Мужчина виновато покосился на подругу и облегченно перехватил тело девочки. Теперь Херен ничего не угрожает, и это главное. Но в то же время…. Мысли заполнились раздумьями: «За две недели я не научил сирот ни одной технике. Я пообещал поставить их на ноги, и не выполнил обещание. И кто я после этого? Да еще и болезнь Яхико. Сейчас все упирается в нее».
- А? – перебила его думы Цунаде и похлопала по дереву шкафа, забираясь внутрь уютной комнаты. Четыре кровати стояло здесь, на двух из них почивали знакомые мальчики, как раз те, которых куноичи видела две недели назад. Один из них, с рыжими волосами, ворочался в своей постели, будто не находил себе спокойствия. Женщина добро на него посмотрела и, лицо ее, до сих пор сияющее, приобрело печальный вид.
- Цунаде, я пока не могу, - Дзирайа схватился за голову и сощурил глаза, - я ничего не успел сделать за это время.
Он чувствовал, как вина заключает его в свои оковы, но ничего поделать не мог. «Если я не научу их заботиться о себе и о своих близких, то груз греха никогда не освободит меня. Мое слово – слово шиноби, и я должен держать его. И только тогда я смогу спокойно вернуться в Коноху».
- Цунаде, я могу просить тебя об одолжении? – грустно, с долей робости произнес Дзирайа, выговаривая слова по слогам. «Она не должна отказать мне в этом, не должна. Она добрый и отзывчивый человек, не равнодушный к чужим бедам. Она здравомыслящая женщина, умеющая поддержать в трудную минуту и способная помогать». Так он думал о подруге. И не ошибся. Зная ее столько лет, саннин сделал много выводов. И о Цунаде они были только хорошего содержания.
- Что? – непонимающе ответила куноичи, бороздя пальцами волосы. Глаза утомленно похилились на собеседника, стараясь высмотреть причины его тоски. «Что с Дзирайей? Почему он, обычно веселый и игривый, так изменился? Неужели эти дети настолько трудно прошли через страдания, что сумели завлечь его в это дело?»
- Яхико болен, - продолжил саннин, прерывисто отчеканивая слова, - ты ведь медик. Вылечи его, пожалуйста.
Рука произвольно соскользнула со шкафа, издавая неприятные звуки. Речи друга заставили сердце в изнеможении биться, на разум нахлынула целая волна воспоминаний, режущих память. Но Цунаде резко отбросила эти мысли, развеяв их.
- Кто их них Яхико? – требовательно обратилась куноичи к другу и, завидев, что Дзирайа указывает на рыжеволосого сироту, твердым шагом подошла к кровати. Много страдальческое лицо мальчика вызвало у женщины однозначную грусть. Комната неожиданно засветилась фосфорическим светом, идущим от благодатных женских рук, светом добра и помощи. Радостная, почти ребячья улыбка тронула губы женщины, она чувствовала, что помогает мальчику выжить, и это придавало ей душевных сил. Она снова помогает людям! Какое это счастье – отдавать себя в служении человечеству, превозмогая жуткие события!
Светоносный поток угасал медленно, поэтично, совсем не так, как загорался, и радость за ним не сошла на «нет». В комнате воцарилась ослепительная, многозначительная тишина. Пара глаз с упоением наблюдала за происходящим.
- Вот и все, - прорезая голосом воздух, довольно произнесла Цунаде и обернулась к изумленному лицу. Ее глаза живо забегали, закрывались в экстазе, выказывая наипрекраснейшие чувства, которые она могла сейчас испытать. Лучшее наслаждение, высшая радость для ее жизни - чувствовать себя нужным и близким людям. Как ребенок, достигший успеха в своем мастерстве и сыскавший благосклонность учителя, усмехнулась женщина, и комната наполнилась положительной энергией.
- Спасибо тебе, Цунаде, - благодарно улыбнулся Дзирайа и поднес Конан к кровати. Тело складно опустилось на белую простынь, смяв ткань, голова устало упала на подушку, а несвязанные волосы парили в воздухе до того самого момента, пока вся Херен не оказалась лежащей. Девочка уже пришла в сознание и шептала непонятные слова. «Я снова ничего не смогла сделать. Все, за что я берусь, ждет провал. Почему все так предсказуемо? Война — это волк, и он смог прийти к нашей двери. Нагато, жизнь дается нам, чтобы страдать, и мы должны смириться с этим. Я опускаю руки, повинуюсь всему, что происходит со мной как сухой лист в водовороте, но единственного, чего я никогда не допущу – это вашей с Яхико смерти. Никогда….» В какой раз уже она с новой силой, с новым придыханием клянется в этом, сколько надежд положено на эти мысли!
Нагато, герой каждого ее раздумья, беспокойно открыл глаза. Тени, поддерживающиеся тусклым пламенем свеч, плясали на стенах, обозначая себя причудливыми очертаниями. Тени.… При их виде в памяти промелькнули обезумевшие, как разлетающийся пепел, лица тех шиноби, которые поплатились за свои буйства жизнью. «Я убил их, убил в гневе! Рассудок поддался порыву бешенства, и слепая ярость осквернила две жизни действием, и теперь ни слезы, ни вздохи не в состоянии исправить ошибки. Я совершил то, чего не должен был совершать – на моих руках уже есть чья-то кровь. Я не смогу спокойно жить, покуда не смою с себя этот грех».
Мальчик вытер бегущие по лицу слезы, пробивающие дорогу вниз, и всхлипнул. «Возможно, они хотели жить, а я…. Я оборвал их существование и мечты в один момент. Я поступил как зверь, который прислушивается только к своим чувствам, я слаб, ничтожно слаб в духовном смысле!» Нагато подскочил на месте и молниеносно выбежал за дверь, скрывающую за собой невзгоды и печали, и поток ледяного свежего воздуха окатил помещение.
Конан помешано выбежала вслед за другом. «Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца. Наш жизненный путь усеян обломками того, чем мы начинали быть и чем мы могли бы сделаться, ведь жизнь — не страдание и не наслаждение, а дело, которое мы обязаны совершить и честно довести до конца. Война в одинаковой мере облагает данью и мужчин и женщин, но только с одних взимает кровь, с других — слезы. И лишь те, кто делает из себя зверя, избавляется от боли бытия. Таков уж закон природы».
Уютная атмосфера, окружавшая ее с головы до ног, была не нужна ей в тот момент, когда любимого человека снедала горечь утрат и совести. «На свете счастья нет, сдается, но есть покой и воля, и груз становится легким, когда несешь его с покорностью. Нагато, я свято верю, что беречь твой сон буду я. И прогнать меня ты уже не сумеешь…»
Резкий холод от открытой двери повеял на девочку, от чего та судорожно поежилась. Конан увидела, что на мглистом небе начали появляться холодные мерцающие звезды, усеивающие небесную дорогу. Серебряный свет луны падал на вершины голых деревьев, на дорогу, слабо освещая путь. Огромные тени толпились, превращая тропу в мрачную аллею. Недолго думая, Херен покинула дом, идя навстречу ветру и темноте.
- Дзирайа, - потрясенная верностью девочки Цунаде поставила друга перед очередным вопросом, характеризующим ее понимание жизни, - а ведь Конан любит его, разве нет?
Ее словам вторил завывающий ветер, сопровождающийся аккордом серенады.

В то время Херен брела по ночной улице, не отдавая отчет о содеянном. В голове происходила масса изменений, и мысли безвозвратно терялись по пути в настоящий разум.
«Нагато, уныние — не что иное, как безотчетное воспоминание. Давай вместе пройдем этот путь, преподношенный судьбой, давай забудем все, что происходило раньше!»
В эту дождливую ночь звезды падали с неба, даруя исполнения желаний людям, заметившим этих предвестников счастья в рваных облаках. В эту ночь рождались и умирали люди. В эту ночь кто-то мирно спал, а кто-то сводил счеты с жизнью. В эту ночь сплетались судьбы, сливались души, стучали в одном ритме сердца, и рождались сильные, искренние чувства.
- Нагато, - тихо произнесла Конан, несмело подходя к возвышенности скалы. От камней исходило холодное, застоявшееся дыхание ночного мрака, и лишь едва различимые глазом очертания виднелись сквозь тьму. В нарушаемой дождем тишине послышались чьи-то сопения, рыдания, всхлипывания. Сердце беспокойно сжалось, кровь застучала в висках. Зачем он так мучит Конан? Она всего лишь хочет счастья для него, и, может быть, достигает этого апогея, но слезы пробуждают самую больную часть её души, ту часть, которую она стремительно пытается похоронить: ощущение печали Нагато.
Ее словам ответили лишь звонкие брызги, разбивающие зеркала луж. Луна вышла из-за бесконечных туч, освещая дорогу к мальчику, не имеющему покоя.
- Нагато, - все так же тихо повторила Конан, подходя все ближе. Ее сердце невыносимо стучало, кровь прилила к лицу, обагряя обычно бледную девичью кожу, хотя этого и не было видно через непроницаемый мрак. «Мальчик мой, зачем ты так страдаешь? Зачем ты мою душу так теребишь? Счастье и наслаждение не более, как фата-моргана, видимая только издали и исчезающая при приближении; что страдание и боль имеют, напротив, реальность, непосредственно сами себя заявляют и не нуждаются в иллюзиях и ожиданиях. Ты не один в своем горе, и я уже не раз готова это повторить. Я стараюсь быть полезной тебе, но ты не принимаешь меня. За что, Нагато, за что?»
- Конан, - сквозь слезы шептал мальчик, вытирая бегущие по лицу струи смешанного со слезами дождя, - я убил их, понимаешь, убил, я не смог сдержать себя, я уничтожил две жизни одним разом! Я мог поступить иначе! Какой я после этого человек, если я не сумел сохранить свое преобладание!
Его слова, заглушаемые воем ветра, эхом раскатывались в памяти девочки. «Я убил… я убил… я убил…»
Нагато сел на корточки и уткнулся лицом в колени. Сейчас его ничто не беспокоило кроме собственного греха. «Прошлое всегда прекрасно и никогда не бывает трагично. Трагично одно настоящее. Отжитая трагедия и есть легенда». Так говорили мудрые. Но я умею следовать их советам, не беру близко к сердцу их указания. Я слаб. Слаб и ничтожен. Я не достоин звать себя человеком. И имя Нагато теперь не мое. Меня окружает одна лишь боль, одни лишь страдания и печали».
- Нагато, - девочка бесшумно нагнулась над рыдающим другом и тихонько обняла его за плечи, - если бы не ты….
Эффектная, многозначительная пауза последовала за чувственными словами. К чему лукавить? «Если бы не ты, Нагато, меня давно бы не было в живых. Я благодарна тебе за то, что ты дал мне возможность жить и наслаждаться каждым днем, проведенным с тобой!»
- Если бы не ты, я бы давно была мертва, - Конан прижала его руку к проворно стучащему сердцу, пробивающему дорогу вперед, и воспроизвела мимолетные размышления, - Спасибо, Нагато, что ты избавил меня от смерти!
Ее глаза наполнились слезами, слезами радости, спокойствия и желания жить… Губы шептали, не переставая благодарить. И это состояние, оно означало лишь одно.
«Нагато…. Мы тратим, пропускаем сквозь пальцы лучшие минуты, как будто их невесть сколько в запасе. Мы обыкновенно думаем о завтрашнем дне, о будущем горе в то время, как надобно обеими руками уцепиться за чашу, налитую через край, которую протягивает сама жизнь, непрошенная, с обычной щедростью своей, и пить, и пить, пока чаша не перешла в другие руки; природа потчевать и предлагать не боготворит. Время быстротечно, и я алчу сказать лишь одно: Я люблю тебя, Нагато!»

10:43 

Странники Бесконечной Дороги (глава 4)

RainyLegend
Глава 4

Хоть в монахи ушел,
Однако печаль остается мне
Уделом в этом мире,
Пока душа не расстанется
С бренным телом.

Дзирайа выбежал из дома на знакомые крики, доносящиеся где-то недалеко. Сандалии с белоснежными носками тонули в вязкой грязи, от чего чисто выстиранная ткань превращалась в коричневую. Саннин не обращал на это внимания, главной задачей для него в данный момент было спасти детей. Ледяной дождь как блестящие прозрачные нити пронизывали лезвием теплые мужские руки. Кожа покрывалась мелкими бугорками, но Дзирайа упорно шел к цели. Грянул гром – вестник плохой погоды – и уши как будто заложило ватой.
«Конан, Нагато, держитесь, я поспешу…. Только не смейте умирать – этого я себе никогда не прощу. Не прощу…»
И тут его ноги произвольно остановились. Холод с еще большим усердием прошелся по спине, ненавидяще заставляя дрожать, взгляд застыл в одном направлении. «Конан… Нагато…. Что здесь произошло? Почему здесь так полно крови?» Много вопросов возникало при виде всего этого пейзажа, но разум не успевал отвечать на них. Неужели, неужели он опоздал?
На земле простирались обрубки обескровленной плоти, уже посиневшей, а в некоторых местах начинающей стремительно чернеть. Кровь впиталась в землю, орошая ее своим соком, вливалась в лужи, обагряя их темную, мутную воду. И небо плакало…. «Плакало над тем, над чем нельзя плакать нам, ниндзя. Шиноби – это орудие убийства, и чувства не должны преобладать над профессионализмом…. Почему я об этом думаю сейчас?»
Ошеломленные увиденным глаза забегали в болезненной конвульсии, внимательно высматривая место происшествия. Сердце готово было разорваться, тяжелые вздохи доносились из груди. Разум не верил. Саннин подошел ближе и поднял Конан на руки. Ее глаза… Они источали живые, горестные слезы, заставляющие дух сжиматься.
- Дзирайа-сенсей, Нагато, - с полуоткрытыми глазами, еле дыша, шептала Херен, - спасите Нагато…
Она пыталась дышать глубоко, но это было очень трудно для усталого, изнеможенного тела. Кровь приливалась к голове, создавая боль, волосы, обдуваемые мокрым ветром, висели в воздухе, а по нечистому лицу катились слезы, оставляющие за собой не менее грязные следы.
Нагато лежал на земле, и только маленькие вздрагивания свидетельствовали о его жизненном забвении. Кулаки ударяли по земле, разбивая грязь на черные осколки, которые в тот же момент сливались в единое целое. Крупные потоки слез – слез непонимания и несчастья – рекой лились из глаз.
Из глаз… Дзирайа подошел поближе, и не выпуская из рук Конан, нагнулся к мальчику. Зрачки саннина сузились от бурного ошеломления, поразившего его разум. «Эти глаза… Не может быть. Нагато, он же… Рисунок, похожий на рябь в воде. Как такое может быть? Глаза – самые могучие из трех великих додзюцу. Риннеган!»
Дзирайа застыл в позе непонимания и удивления. На мгновенье показалось, будто дождь прекращал свою деятельность. Мысли не давали покоя. «Риннеган. Эти глаза называли даром небес, дар Бога, способный успокоить хаос, или оружие, которое уничтожит весь мир. Я всегда считал эти рассказы простыми сказками. Но кто, кто мог подумать, что мне самому придется в них заглянуть? И то, что находишь абсурдным и незначительным, выливается в такой расклад. Нагато, небеса дали тебе свою мощь, и ты необычайно могуч, но сможешь ли ты управлять столь большой силой?»
Тишину, царящую здесь, нарушал лишь редкий завывающий ветер и скорбные капли дождя, постепенно теряющие свою насыщенность…
Саннин шел, тревожно думая о произошедшем. Все перемешалось и явилось одним целым, огромный поток информации штурмовал его мозг, пока мужчина не дошел до своей обители. Дом, наполненный жизни и горечью потерь…
Дзирайа на руках внес детей в узкий коридор. Домашнее тепло резко пахнуло на пришедших своим уютом, согревающий воздух осушал их одежду. Тяжелые грязноватые ручейки стекали с ткани и волос на пол, и лужицы дождевой воды полнились новым запасом. Саннин уложил детей на кровать, и белое, дышащее чистотой, белье в один момент превратилось в черновое полотно художника. Замерзшие руки мужчины снимали с холодных ног сирот сандалии, пальцы цепко хватались за мокрые носки.
- Дзирайа-сенсей, - внезапный стон Конан заставил саннина прекратить свои действия, - Нагато, где Нагато?
Слезы вновь покатились по детскому лицу, размывая дорожки предыдущих. «Нагато, ты не должен, ты не можешь оставить меня на произвол судьбы. Без тебя я никто, Нагато, и жизнь моя – пустое слово, режущее слух. Если ты умер – умру и я, потому что без тебя существование мое лишено всякого смысла. Я не хочу снова потерять близкого мне человека. Я больше не могу терпеть поражения!»
- С ним все в порядке, - радостно выдохнул мужчина, растирая озябшие ноги.
И новые слезы, отличающиеся от ранних своим переменчивым отношением к жизни, заблестели на глазах девочки. Изумленные, сияющие безупречным таинством, слезы облегчения и волнения. Несмотря на бытующую усталость, Конан встрепенулась, и живительное чувство стеснило молодую грудь. «Он жив, жив!» - Эмоции переполняли чашу души, выплескиваясь наружу, - «И смысл не потерян, и вновь появилось желание жить! Жить по-настоящему, с блеском в глазах, жить для тебя, Нагато, только для тебя! И понимать, что ты со мной, что ты сияешь от счастья. Возможно, это только детские мечты, легкая, призрачная надежда, но именно надежды дают нам силы, чтобы превозмогать трудности и не склоняться перед ними…»
Девочка поднялась с кровати и, со слезами на глазах, бросилась к Нагато. Ее руки обвили шею мальчика, живительная влага скатывалась с ресниц подобно жемчугу, падая на лицо его.
- Нагато, - рыдала девочка, уткнувшись в мальчишескую грудь, - Нагато!
Душа не находила покоя, металась из стороны в стороны, даже не пытаясь приобрести власть над эмоциями. Не сдерживать чувства порой помогает не допускать прошлых ошибок и избежать новых. «Небеса, спасибо вам, что он жив! И сердце мое спокойно, и хочется дышать этими событиями снова и снова, осознавая, что все случается так, как хотелось. Небеса, велика ваша добросердечность!»
- Конан, Нагато, вы уже вернулись! – радостно закричал Яхико, подбегая к друзьям, но резкий, раздирающий горло кашель остановил его. Опираясь на стенку вспотевшей ладонью, он издал то ли вопль, то ли глухой крик, убивающий сознание.
- Яхико! – в ужасе закричала Конан, освобождая Нагато от своих объятий, - что с тобой?
Ее глаза, страшась, забегали в адской муке. Девочка бросилась к другу, поддерживая его за перекинутую через ее шею руку. «Что за напасти приключаются со мной? Небеса, вы не дали мне оправиться от одной душевной травмы, как посылаете еще испытание! Небеса, вы жестоки, жестоки тем, что ненавидите меня! Вы лишили меня родителей, лишили крова над головой, и теперь протягиваете руки к единственным людям, что у меня осталось после стольких бед?»
- Яхико, - жалобно шептала Конан, перекладывая руку друга на Дзирайю, - как ты себя чувствуешь? «Боль… Яхико, я чувствую твою боль…»
- Стой, Конан, - раздался возглас саннина, - не подходи!
Девочка опешила и отошла. Противоборство страха и негодования разбавляло горестные чувства. «Яхико, прости меня. Я снова ничем не могу помочь. Я слаба, бессильна в этом, мои эмоции владеют ситуацией. Напрасны страх, грусть и ропот. Если судьба тащит меня во тьму, то я приму все это. В беде всегда есть опыт, полезный духу. Конан, а не слишком ли рано ты сдаешься? Ты обещала быть сильной, вынести все, что дарует судьба, вынести на плечах прискорбие из жизни Нагато и Яхико, и, значит, ты не выполняешь свои обещания?»
Девочка села на корточки и снова зарыдала. Слезы бессилия, слезы тоски. А многим ли ты поможешь, Херен, если будешь сидеть здесь, в углу, и плакать?
И неожиданная мысль, сумрачная надежда возникла далеко, освещая дорогу. Я сделаю это, я сделаю…. это….
Конан вздымилась вверх и выбежала из теплой светлой комнаты навстречу дождю и порывистому ветру. Слезы исчезли, и в глазах засветилась искра решимости и волевого желания. «Яхико, ты будешь жить…»
- Конан, ты куда? – донеслось сзади, но Херен не обратила на это внимания.
Девочка бежала без оглядки, хлюпая ногами по лужам, и на кожу брызгала грязная охлаждающая вода. Пустая деревня, совершенно уничтоженная войной, простиралась перед ней. Ни души, но она найдет его, во что бы то ни стало. Он нужен ей сейчас, как никто другой, ведь Яхико болен, и его обязательно надо спасти.
Минуты летели как секунды, не оставляя о себе памяти. В сиянии мерзлоты начинался танец двух стихий. Вихревые клубы овладевали территориями, стесняя свободу. Непроглядный туман окутал деревню, и сумерки начали сгущаться над головой. Конан мужественно терпела буйства погоды, стойко пробираясь через ураган. Буря покрыла небо мглою, затаившись, сливаясь с окружающей обстановкой, ждал свою добычу туманный волк.
А вихрь все увеличивал и обострял свою мощь. Беззащитная, одинокая девочка пробиралась чрез это столпотворение, шла наперекор стихии. Ветровые руки пытались снимать с путницы ткань, но это лишь усугубляло ее желание сильнее закутаться в одежду. Волосы разлетались прядями в разные стороны. Невесомые силы подхватывали Конан и тут же опускали, боясь причинить ей вред. Призрачные тени плясали на земле, устрашающий гул стоял высоко в небесах. И вроде бы ужас овладевает умом и сердцем, но в то же время, храбрость вырастает из содрогания. И с этим надо мириться….
Херен не заметила, как дошла до обветшалого домика, окруженного чернеющими силуэтами деревьев. Они склоняли свои длинные ветви над крышей, обнимая ветхий шифер скрюченными пальцами. Окна выделялись тусклым светом и казались светящимися квадратами на туманном бархате мглы. Девочка подошла к деревянной двери, ничем не отличающейся от остального вида здания, и, вцепившись в ручку, осторожно постучалась. Никто не ответил на жалобный стук даже легким шорохом, и внезапный резкий порыв ветра распахнул дверь. И Херен, стоящая на пороге, застыла от ужаса. «О, Небеса, неужели и этого человека коснулась война? За что бездна поглотила и это чаяние? Неужели я никогда не найду конца этому порочному кругу?» Рыдания подкатили к горлу, мешая дышать. Это были слезы безысходности, отчаяния, слезы слабости и вины. Судьба сломала ее желание.
Врач, на которого она возлагала упоенные надежды, оказался зверски убит. Глазницы и нос уже глубоко впали внутрь, его тело, проткнутое железным колом, источало густой смрад. Черная кожа в некоторых местах сливалась с окружающим фоном, а засохшие кровяные лужи застелили пол. Все это говорило лишь об одном: плоть начала разлагаться.
Девочка размазывала по лицу влажные, скользкие дорожки, вытирала глаза тканью рукавов, но новые потоки плавно текли по своим руслам.
«Сон, это единственное, чего сейчас хочется по-настоящему. Закрыть глаза, не видеть этот мир хотя бы ночь, забыть существование всего плохого. Счастье – это только сон, но лишь горе – действительность. Мы живем настоящим, просыпаемся каждым утром и видим, как творится зло. И не нужна мне такая жизнь. Но Нагато… Горе налегает сильнее, если заметит, что ему поддаются. Нет, я не буду ломаться перед этими бедами».
Немного успокоившись, девочка начала засыпать. Все, что произошло за этот месяц, старательно всплывало в памяти, вырисовывая каждое лицо нежным светом. «Я сделаю все, что поможет Яхико выздороветь, и все, что поможет Нагато обрести счастье…»

16:25 

Странники Бесконечной Дороги (глава 9)

RainyLegend
Глава 9.


О мой ловец стрекоз!
Куда в неведомой стране
Ты нынче забежал?


Они вновь продолжали свой путь, расчерчивая шагами бичеванную дождями дорогу. Два странника, окутанные дымкой пугающей неизвестности, два смутно очерченных силуэта, чернеющих вдалеке, на линии горизонта. Одна душа, разделенная по двум телам. Девушка, ищущая опоры только в своем спутнике, и парень, доверяющий только спутнице. Они были людьми, которые могли положиться только друг на друга.
Странники шли по безлюдному, негостеприимному городу, где царили покой и тишина, умиротворенность и безмятежность, сливающиеся в одно целое и превращающиеся в необычное музыкальное произведение. Как по нотам разыгранное, оно умиляло слух, и в то же время пулей пролетала сквозь сердца. То, что некогда снилось друзьям незабытого детства: Нагато, Конан и Яхико - постепенно стиралось из памяти, обрывками устилая сквозной путь.
Невольная слеза катится по щеке, когда вспоминаешь друга, безвозвратно ушедшего из этого бренного мира из-за неосторожного действия друга. Становится вдвойне больней, сомневаешься в правильности этого мира, но все же идешь к цели. Ведь ты давал обещание отомстить за смерть, чего бы тебе это ни стоило…
Когда пытаешься распутаться из оков шального увлечения, будь то разочарование в жизни, любви или человеке, они будто чувствуют и сдавливают тебя сильнее. Нести свой крест становится легче, если принимать свою судьбу такой, какая она есть. Но лишь бездарный покоряется течению, словно сухой лист в водовороте, отдаваясь на волю плещущей воды.
И они не повиновались, потому что это было бы бессмысленно, как бессмысленна смерть с ее окаменевшими очертаниями.
- Нагато, - тихий, но отчетливый женский голос обратился к мужчине в черном плаще, - мы должны найти гостиницу.
Настойчивая, маленькая белая рука схватила спутника за рукав одежды, немного оттягивая на себя шелковистую ткань. А холод, заставляющий людей с собственной крышей над головой топить печи в домах в попытке получить тепло, улучил случай, забираясь под тонкий плащ, вызывая на коже рябь, чтобы все чувствовали дыхание грандиозной власти зимы. Ветер покрывал еще не совсем озябшие тела путников ледяными поцелуями, выискивая на уже ничего не чувствовавшей коже уязвимые места. Хотя, что может чувствовать человек, смысл жизни которого – месть Вселенной за ее благополучие без его участия?
Посиневшие губы ловили безвкусные дождевые капли, в которых как в маленьких хрупких зеркалах можно было видеть свое отражение.
- Нагато, - снова заговорил голос, - ты слышишь меня?
Звуки сопровождались приглушенными падениями капель по разъяренным лужам, которые не желали смиренно высыхать, а все пополнялись и пополнялись влагой.
- Да, - ответил парень и вновь погрузился в раздумья. «Я Бог, которому суждено очистить этот мир от скудости смысла, и я добьюсь всего, что задумал. Биться во имя мести, что может быть слаще и в то же время мучительней? Весь мир поплатится за свою радость, во всех домах будет загораться скорбный свет, все ощутят мою силу и прочувствуют боль, которую испытал я. Адскую боль, которая заставила меня повзрослеть. Все повзрослеют».
Год за годом эти с виду неприметные люди выжигали из своих сердец остатки человеческих чувств и слабостей, чтобы не испытывать над собой насилия. Они вместе пережили все бедствия, вместе странствовали и разделяли одну жизнь, связанные друг с другом навек, и эта ноша сплотила их еще сильнее, нежели в годы войны, и теперь ничто не может разлучить их. Два небожителя, которые некогда были обречены на муки мирские, обрели невозмутимый покой друг в друге.
Они пронеслись через все, что могло уничтожить их еще в детстве: ложь, предательство, войну, смерть родных и близких. Каждое потрясение оставляло в их памяти шрамы, ведь слишком долго они боролись за свое место под солнцем, оставляя за собой кровавый след.
Бог и его Ангел. Два слова, прорезающие воздух во мгле, устрашающе раскатывающиеся эхом по закрытым пространствам. Они не признаны, но в душе каждый знает, насколько правдивы они. Их боятся, им молятся, на них возлагают надежды, но они лишь девушка и парень, которым нужны только собственные чувства.
Конан потянулась к напарнику, открывая свое лицо из-под черного, мрачного капюшона. Бесстрастное лицо выглянуло из-под ткани, неулыбчивые губы едва видимо сжимались под натиском ветра, а голубые глаза, окаймленные пушистыми длинными ресницами, печально глядели на спутника хозяйки. Когда-то в этих глазах блестела радость, радость сбыточных надежд, которую с годами разрушали люди. Когда-то эти глаза плакали, не скрывая боли. Сейчас же в их глубинах было погребено все, что случилось за все эти протяжные годы.
- Пэйн, - тихий голос порезался сквозь тишину, и руки, повинуясь зову сердца, сняли капюшон с сателлита и притянули его голову к себе. «Я дарую тебе минуты со мной, я единственный человек, который способен тебя понять. Ты не один в своем горе, мы разделим одну судьбу. Я охраняю твой покой». Жаркое дыхание невольно выбилось изо рта мужчины, обжигая замерзшие щеки девушки. И обветренные губы коснулись ее губ, поднося прекрасное ощущение. Языки приятно заиграли в едином танце, доставляя друг другу неопределенное наслаждение, во ртах разгорался огонь любви. Его частицы смешались и слились в одно целое.
Бог и его Ангел способны любить, но только друг друга. Другие недостойны этой сдержанной любви, не достойны даже знать о ее существовании. Смертные, не обретшие духовного бессмертия.
- Пэйн, мы должны найти гостиницу, - повторила свои слова Конан и отстранилась от друга, поправляя набившийся на шею капюшон. Ее мокрые губы пылали пламенем, и слабая, незначительная улыбка тронула их. Но все это теперь спрятано под маской фальши, и никто, кроме самой девушки и ее напарника, не может понять истины.
Теперь их путь лежал к гостинице, чтобы еще одну ночь скоротать под эгидой свободного бесстрастия. Насладиться только присутствием друг друга, только родными ароматами и гладить нежные губы. Конан прижималась к своему товарищу, давая понять, что, несмотря на все свои спокойные движения и помыслы, и Боги могут любить и быть любимыми. А разве нет?
Помещение, в которое они зашли, хорошего осадка на душе не оставило. В прочем, все гостиницы, в которых уже успели оставить свой след Бог и его Ангел, были построены по шаблону этой, но то, что они видели сейчас, являлось кое-чем более «оригинальным». Жалкие подобия масляных флигелей лили свой желтый, невообразимо глухой цвет на пыльные полки, висящие над головой у смотрителя, который что-то усердно писал. Синие стены, полностью покрытые трещинами, не ассоциировались ни с чем хорошим, кроме как с судорожным холодом, который захватил Амегакуру.
Смотритель сразу заметил двух вошедших людей в черных плащах и живо потянулся, задевая своим торсом бумаги, лежащие на столе.
- Здравствуйте, - вежливо, но слишком фальшиво произнес парень, будто он был раздражен тем, что его потревожили. Самоуверенный взгляд выдавал его избалованность в детстве и крайний эгоизм, черты лица, ни капли не смягченные лампадным светом, злобно выставляли всю правду о своем хозяине. Впрочем, было достаточно и одной минуты, чтобы понять, что это за фрукт и с чем его едят, ну а для Пэйна это, тем более, кропотливого труда не представляло.
- Нам нужен номер, - сухо произнес Бог, придерживая воротник плаща, - всего на одну ночь.
Риннеган пристально вглядывался в серые глаза юноши, пытаясь высмотреть, что именно прячут эти зеркала души. Невозмутимость смотрителя удивляла – он совсем не отдавал отчета, кем является его собеседник, он просто бесцеремонно хлопал ресницами, накручивая прядь белесых волос на палец. В то же время, в его движениях читалась некая хитрость, которую до конца понять не мог даже Бог.
- Десять тысяч иен, - прикусывая ручку, сказал парень. Его эмоции не приобрели никакой другой окраски, просто коварство, наглость и небрежность в разговоре.
- Сколько?! – Конан непонимающе посмотрела на него и провела рукой по волосам, которые веяли свежестью дождя. Она не меняла выражения своего лица, но в душе взрывался невообразимый вулкан, не извергавшийся уже несколько лет со смерти Яхико, который собирался обрызгать пространство огнедышащей лавой. Сердце в груди клокотало, а дыхание недопустимо участилось, выдавая неприятность царившей здесь обстановки, но никаких чувств не отображалось на лице. Конан, удивительная девушка, похоронившая свои эмоции глубоко в сердце, куда имел доступ только ее напарник.
- Не нравится, ищите другую гостиницу! – разъяренно вскрикнул парень, шумливо вставая с места. Он крепко сжимал кулаки, ломая ногти под натиском ладоней, и невыносимо сопел, нарочито показывая свою ярость в отношении странников, как вдруг….
Конан прикрыла глаза рукавом, чтобы не видеть этой сцены, но тяжелые крики доносились до ушей, пронзая сердце тонким лезвием сострадания. Она не хотела, чтобы Пэйн мучил парня, сжимая его горло до победного конца, она лишь была возмущена этим отношением, которое послужило началом распри, но теперь остановить своего спутника она не могла, ведь Бог сам волен выбирать. «Нет, я не хочу! Нагато, не убивай его, не убивай! Я не могу вынести, как твои руки вновь и вновь обагряются кровью, я люблю тебя совсем другим! Не таким, нет!»
Девушка прикусила губу и сдавила ее зубами. Казалось, сейчас она прокусит ее, резкая боль прошлась по подбородку и под кожей, где покоились челюсти.
Внезапно ее испуг за жизнь неизвестного парня развеял приглушенный бас того мужчины в оранжевой спиралевидной маске, который неприметно сидел в углу за столиком.
- Я за них заплачу, - сказал он и бросил на стол не полностью закрытый мешочек с монетами, которые с тихим звоном упали на стол, - Пэйн-сама, последуем в мой номер.
Путники лишь непонимающе переглянулись, но все же прошли с ним, даже не смысля, почему идут. Наверно, скрытая в словах неизвестного выгода манила их, заставляя трогаться с места по одному лишь влечению. Но то, что им придется сегодня сделать главный шаг в их жизни, они не знали, как не знали и о многих других вещах. Но гению и его помощнице позволительно не знать того, о чем ведают рядовые.
Молчание сопровождало их весь путь, лишь короткие вздохи неизвестного мужчины периодически обрывали его, отчего тишина, лоскутами летящая от стен, глушила остальные эмоции.
Теперь несколько минут разделяло Бога и Ангела от решительной ступени. Пэйн незыблемо рассматривал маску незнакомца, предполагая, что под ней может скрываться – изъян ли, или в цели конспирации – но из отверстия, которое зияло на рыжей поверхности, смотрел красный глаз с непонятным для Бога рисунком. «Чего он хочет, и кто этот мужчина?» - мысленно перебирал все факты Пэйн, не показывая своего интереса к персоне таинственного. И бас, мягкий, бархатистый, развеял все думы Нагато, предоставляя ему еще раз задуматься.
- Итак, Пэйн-сама, я хочу предложить вам сделку, - начал мужчина, скрещивая руки на груди, - для начала я хотел бы представиться, ведь я не представляю для вас никакой заинтересованности без имени.
Глаз настойчиво и в то же время спокойно посмотрел на Конан, которая напряженно потирала ладонями, но все же не утрачивала своего хладнокровия:
- Вы меня, вероятно, не знаете, - сказал мужчина, - меня зовут Учиха Мадара, но ведь вам это ни о чем не говорит?
- Допустим, - раздраженно ответил Пэйн, - что вам от нас-то надо?
«К чему он клонит? Почему наше с Конан путешествие должно оборваться из-за какого-то незнакомца, который невесть что хочет от нас?»
Напряженная, пикантная пауза последовала за вопросом Нагато, выматывая разум, заставляя порассуждать и построить догадки насчет этого. Рыжеволосый Бог, сотворенный из воссоединения тела одного друга с душой другого, стоял сейчас в смятении, не зная, о чем подумать. Его спутница стояла чуть поодаль, остро, уже потеряв всякое обладание собой, и теребила в руках шелковую материю. Голубые глаза смотрели в пол, куда-то в сторону, будто сейчас Ангел находилась в невесомости, не думая ни о чем.
- Я – основатель преступной организации под названием «Акацуки», - промолвил Мадара, снимая маску так, что глаз, выглядывающий из отверстия, стал быть виден отчетливо, - Она только начала свою деятельность, а я не могу быть ее лидером. Мне нужен такой человек, как вы, - он подошел к впечатленному Пэйну и схватил его за рукав, - Сильный, смелый, жаждущий отомстить. И та, которая умеет укрощать буйный нрав своего спутника, - он кивнул в сторону недоумевающей Конан и отошел от них.
- Какая нам от этого выгода? – спросил Нагато, стряхивая с себя что-то, что могло остаться от прикосновения Учихи.
- Став Лидером Акацуки, вы обретете безграничную власть и сможете добиться своих целей.
Эти слова заставили Пэйна задуматься. «Добиться своих целей – означает отомстить всему миру. Я сожгу его в пепел и сотворю новый, без глупых людей и их безрассудных войн. Конан, мы сделаем это…»
- Я согласен, - сказал парень и замолчал. Теперь оставалось лишь провозгласить себя Лидером….

15:42 

~Welcome for New Constant Reader!~

RainyLegend
Добро пожаловать, Хьюга_Ханаби! Надеюсь, тебе понравится в моем скромном убежище)))

19:41 

Странники Бесконечной Дороги (глава 3)

RainyLegend
Поперло меня, поперло. Может, не очень интересные главы, но без них сути никакой))))

Глава 3.

Непрочен наш мир.
И я из той же породы
Вишневых цветов.
Все на ветру облетают,
Скрыться… Бежать… Но куда?

Беспокойная ночь отпугивала сновидения и властвовала над разумом Конан. Девочка лежала в постели и рисовала на стенах туманные образы. За окном выл холодный ветер, уносящий за собой пережитки старых времен. Тяжелые капли падали с небес, разбиваясь об стекло окон. Порой лунный луч, прорвавшись в просветы облаков, бросал отражающиеся блики на лужицы. Но находили тучи, и серебряный свет гас во мраке.
Небеса, почему вы оставили меня в живых, уничтожив всю мою семью? Вы сделали меня одинокой и тоскующей, разбили мою душу на невосстановимые осколки. За что я претерпеваю эти лишения? Неужели я действительно заслужила такую участь? Небеса, вы жестоки. Я клянусь, что изменюсь, и перестану быть немощной. Мне это необходимо – я сделаюсь той, которая сможет защитить близких от несчастий. И не попущу еще одной смерти. Пусть все будет так…
Думы застилали глаза усталой пеленой. Бессонница уходила, всё отдаляясь и отдаляясь, пока крепкий сон не ворвался в беспомощное сознание…
Ночь проскользнула незаметно для того, кто спал как мертвый. Херен проснулась в глухой тишине. Рядом мирно спали и Яхико, и Нагато, и Дзирайа. Девочка торопливо встала с постели. Сонный ум пока ни о чем не думал и не беспокоился, и Конан невольно подошла к окну и одернула шторы. Ослепительное сияние озарило комнату, светоносный поток оказался таки внезапным, что девочка почувствовала боль в глазах, как это бывает при резком переходе из мрака на яркий свет, и невольно зажмурилась. Распахнув ресницы, она радостно встретила восход солнца – такое животворящее, исполненное ликования явление природы. Никакая кисть не способна изобразить всю нежность, красочность гаммы, игру световых лучей на прозрачном оконном стекле, царящих здесь.
Высокие, рассеянные облака окрасились в удивительно нежные тона, а обрамляющие их, точно кружевом, перистые облачка предвещали ветреный день. «Неужели, - Конан полной грудью вдохнула теплый домашний воздух, - неужели дождь прекратился!»
Погода – это своеобразное настроение природы. Никогда не угадаешь, что именно приготовила нам повелительница всего живого. Но сейчас было очевидно, что она радовалась счастью униженных судьбой детей, на которых снизошел могущественный свет богини Каннон. Судьбы мира и человека неразлучны, и путь у них только один. И наш путь лежит через трудности и превратности судьбы. Жизнь и смерть ходят рука об руку, и смерть родных не значит ставить крест на себе. Надо жить, стремиться к своим желаниям и защищать своих родных. Да будет так!
За спиной послышалось сонное сопение и зевание. Одеяло прошуршало мягкой тканью, томно сползая вниз. Как оказалось, это Яхико оперся на локоть и протер глаза, хрустя шеей. Суставы жутко затекли и требовали, чтобы их размяли.
Внезапный кашель раздался из груди мальчика и заставил опустить голову на подушку. Обеспокоенная услышанным Херен, шелестя волосами, резко повернулась к источнику звука и устремила взгляд на него. Ее друг лежал и, задыхаясь, кашлял.
- Яхико, - испуганно проговорила девочка, подбегая к постели, - что с тобой?
Мальчик ничего не отвечал, его незавидное состояние не давало возможности произнести ни слова. Сжатая в кулак ладонь потянулась ко рту, закрывая его и чтобы, по вероятности, блокировать новый поток кашля.
Хаюми быстро поднесла руку к пылающему лбу. Прикосновение обжигало кожу.
«Только этого не хватало», - пронеслось в мыслях. Яхико, ты не должен заболеть. Ты не можешь.
Девочка принялась растирать лоб. Непослушные рыжие волосы лезли в каждое движение, стремительно мешая. Вот что значит, сходить по ливню на рыбалку, но не случись этого, мы бы умерли от голода. Яхико, ты спас нас от преждевременной смерти ценой своего здоровья, и мы обязательно постараемся ускорить твое выздоровление.
Херен медленно подползла к спящему в обнимку с подушкой Дзирайе и осторожно подтолкнула его, но никакой реакции не последовало. Надо поскорее его разбудить, ведь Яхико, он болен, ему нужна помощь. Дзирайа-сенсей, пожалуйста, просыпайтесь!
Девочка лихорадочно трясла учителя за плечо, откинув все деликатные манеры прочь, сейчас это же было не главное, первым делом надо помочь Яхико!
Сердце стучало как бешеное, и готово было выпрыгнуть из груди, на лбу выступили капельки пота, а во рту нестерпимо пересохло. Херен облизала сухие губы и тяжело вздохнула. Внезапно саннин открыл глаза и непонимающе посмотрел на ученицу. Прежде чем задать вопрос, он привычным жестом оттянул воротник рубашки, прикрыл глаза, как бы собираясь с мыслями и, наконец, спросил:
- Что такое? – спросонья протер он веки.
- Яхико болен, - Конан опустила глаза в надежде, что Дзирайа найдет ключ к решению этой проблемы.
Саннин поднес холодную руку ко лбу, будто ничего не понимая. Несколько мыслей смешались в один поток, атакующий мозг. Голова жутко болело, не это было отнюдь не от болезни.
Мужчина молчаливо поднялся с кровати и накинул на себя халат. Перед девочкой промелькнуло накаченное атлетическое тело, облачающееся в тонкую ткань. Саннин подошел к изголовью кровати Яхико и нагнулся. Жар мальчика был хорошо ощутим даже на расстоянии.
- Конан, разбуди Нагато, - твердо сказал Дзирайа, пододвигая стул к постели, - вы пойдете ловить рыбу.
Херен едва видимо нахмурила брови и сглотнула. Конан, ты должна, тебе уже сейчас надо заботиться о своих друзьях. Пусть это будет первой ласточкой твоей бескорыстной заботы и любви.
- Хорошо, Дзирайа-сенсей.
Девочка подошла к кровати, бросая томный взгляд на изнеможенное лицо спящего друга. Нагато, ты дорог мне как никто другой. Когда я вижу твои тихие страдания, сердце мое разрывается, и я скорблю, прочувствовав твою боль. Ты словно свет в моем темном настоящем, дающий мне стимул и надежду для жизни, но разве свет должен потухнуть? Ты единственный, кто придает моим слезам сладость, а холодной крови - жар. Я нуждаюсь в тебе, в моем любимом, родном человечке, и без тебя мне не выжить в этом пустом и легкомысленном мире. Ты смысл всей моей жизни, и хоть я еще ребенок, у меня есть свойство осознавать это. Нагато, я люблю тебя…
- Херен, с тобой все в порядке? – окликнул Дзирайа девочку, удивленно глядя в беспокойные голубые глаза. Конан ничего не могла сказать, да, собственно, и не хотела. Мысли вновь заполонили детский шепот. Учитель, один лишь вопрос может рассеять туман в моем разуме: вы когда-нибудь любили друга, по-настоящему, искренно? Если и с вами такое случалось, то вы меня наверняка поймете. Нагато - отголосок моей души, разрушенной жестокостью людей. Мне трудно жить в этом мире, и, если бы не он, меня давно бы с вами не было. Не потому, что с горя я бы наложила на себя руки, но по совершенно другой причине. Любовь делает человека сильнее, и во имя любви совершаются великие поступки. Нагато дает мне силы жить. И я надеюсь, что когда-нибудь я тоже сделаю незабываемый подвиг, восславляя его имя…
- Нагато, вставай, - шептала девочка на ухо другу, - Яхико болен, и Дзирайа-сенсей сказал, чтобы мы шли за рыбой.
Мальчик необычайно быстро распахнул ресницы, зачесывая назад непослушную челку. Непонимание овладело им при одном лишь взгляде в голубые бездонные глаза. Херен, я горжусь, что у меня есть названная сестра как ты. Ты верна своим словам – и вместе мы обязательно воплотим свои мечты в реальность. Спасибо за то, что ты не пытаешься надеть маску двуличья или лжи, за твое прямодушие, которое я ценю в тебе больше всего. Я верю, что когда-нибудь мы принесем в этот мир спокойствие и радость…
Брюнет накинул на себя халат и, сжав в кулаке рыбачью сеть, громко, с бурными эмоциями произнес:
- Дзирайа-сенсей, мы уходим.
Дверь аккуратно затворилась, закрывая спины детей от мужских глаз.
Внезапный поток солнечного света ослепил сирот так, что они невольно зажмурились. Веселый легкий ветерок нахлынул на них, колыша пряди волос.
- Нагато, - жалобливо произнесла Конан, подвязывая поясом полы халата, - подожди немного.
Шурша тканью, девочка теребила ее в руках, до тех пор, пока перехват туго не обнял талию. Тяжело дыша, Конан подбежала к отдалившемуся другу и схватила его за рукав.
- Пойдем быстрее, Херен, - мальчик посмотрел на нее из-под густых волос, полностью закрывающих глаза и даже касающихся кончика носа.
Нагато, твое слово для меня – единственный закон, которому я могу подчиниться. Может быть, это покажется сумасшествием, но меня не изменить. Любовь накрывает с головой подобно цунами, унося за собой разум и остальные чувства. Я ощущаю, что ты самый родной мне человек. Яхико, он другой, он хороший и верный друг, каких бывает очень мало. Но дружба – это лишь частичная любовь…
Дети не заметили, как дошли до реки. Холодное дыхание воды сгущалось за сушей, овладевая большими территориями. Прозрачная студеная жидкость, наполняющая низкие берега, выразительно плескалась, будто пыталась сорвать с себя оковы заключения. Высокие голые деревья стояли здесь как неприкаянные, ожидающие смертного часа в этом непривлекательном месте.
Конан поежилась от холода, пальцами сжимая воротник одежды. Скрестив руки на груди, она вздымила взгляд в чистые, лучезарные небеса. Густые белые облака плыли прямо над головой, с беспристрастием наблюдая за происходящим внизу. Ах, облака, вы такие беззаботные! Вы свободны – и этой свободы у вас не может отнять никто. Вы кочуете по пустынному пространству неба и не увядаете. Вы не знаете страданий и боли. Но я не хочу вашей участи. Ведь без несчастий нет ощущения жизни…
Девочка распростерла руки ввысь, как будто пытаясь достать до величия солнца, и улыбнулась. Ослепительное светило бросало яркие лучи прямо в глаза, от чего те невольно зажмуривались.
- Херен, пойдем, - Нагато, шумно сворачивая сети с рыбой, вернул подругу в суровую реальность.
Девочка опустила руки, а за ними и взгляд. Осознав, что ровно ничего не сделала для поимки рыбы, Конан смутилась, и лицо ее запылало палитрой розовых тонов.
- Нагато, - отвернулась она от мальчика, и ее ресницы дрогнули, - извини, пожалуйста, что не помогла тебе.
Я столь долго мечтала о своем незабываемом деле на пользу Яхико и Нагато, а даже сейчас не приняла участия в помощи. Неужели я не добьюсь своих стремлений, неужели я не смогу сделать друзей счастливыми? Нет, я не буду такой. Я обязательно перейду эту барьер, чего бы мне это ни стоило…
- Ничего страшного, - Нагато печально посмотрел на подругу и отошел в сторону, - пойдем.
Они шли, еле-еле разбирая дорогу от пелены слез.
Нагато, прости меня, я вообще недостойна быть с тобой рядом. Ты…
Мысли были оборваны непонятными выкриками. Судя по словам: «Эй, детишки», они были обращены к сиротам. Ошеломленные друзья молниеносно повернулись к источнику звуков.
Одурманенные алкоголем, в их сторону шли два ниндзя с чернеющими повязками с символом деревни скрытого Камня.
- О, мелкие, - речь заговорившего была несвязна, но некоторые слова можно было понять. Дети застыли от ужаса.
Небеса, что такое? Почему они идут к нам? Почему они обращаются к нам? Ответы на эти вопросы не заставили ждать.
- А ну, отдали рыбу! – устрашающе завопил другой шиноби, вытаскивая из потайного кармана кунай, - живее!
У беспомощных сирот всегда легче забирать то, что они заработали непосильным трудом. Но как можно таких людей назвать людьми, если они способны на столь унизительные поступки?
Девочка вцепилась в рукав Нагато, сжимая руку как в тисках. Я снова беспомощна, я ничего не могу сделать. Страх овладел мной и не дает даже дышать…
- Вы что, не поняли? – разъяренно закричал первый шиноби. Волна неприятного смрадного воздуха нахлынула на сирот, заставляя зажимать нос.
Дети не могли пошевельнуться. В голове не укладывалось все происходящее. В эту минуту кадры из жизни как на старой дешевой киноленте пролетали перед глазами. Раздумывать не было времени, но неприятные мысли все лезли в голову. Люди блуждают в хаосе, не имея за душой ничего, кроме страха, угрызений совести и сознания абсолютной пустоты их жизни. Мир лишен смысла, и в этом, к сожалению, с каждым днем все больше и больше убеждаешься.
Внезапно второй шиноби нацелился на Нагато, вертя в руках оружие.
- Не трогайте! – закричала Конан как будто сквозь сон, заслоняя телом Нагато, - я прошу вас, не трогайте!
Слезы хлынули из глаз, слезы бессилия и слабости, слезы страдания и боли. Но разве могут даже горькие детские слезы преобладать над алкоголем? Когда ум затуманен, вряд ли найдется человек, умеющий точно противостоять этому. И это нужно только испепелять…
- Нагато, нет! – рыдания подкатывали к горлу, не давая отдышаться, - стой!
Мальчик, до сих пор ни разу не имевший контакт с ниндзюцу, сложил печати. Пальцы сгибались, обвивали друг друга – все это делалось в таком темпе, что глаза не успевали уследить. Его лицо было спокойно, слезы давно высохли, и ничего больше не свидетельствовало о минувшей детской меланхолии, кроме грязноватых дорожек на щеках.
Разве это Нагато? Неужели он за несколько минут так повзрослел, что выдавил из себя эти жесты? Что происходит?
Девочка непонимающе наблюдала за этими действиями и не давала себе отчета об увиденном. Нет, это не со мной, нет.
Дыхание, тяжелое как у пойманной только что птицы пробивалось через легкие.
Все совершилось как сквозь мглу. Заглушаемые вихрем отчаянные крики, брызги крови, смешивающиеся со вновь начавшимся дождем и круговоротом ветра – все произошло внезапно и малозаметно. Конан, отброшенная другом назад, боязливо закрывалась рукавом, но ничто не могло спасти от угнетающего состояния.
Нервы были на грани срыва. Быстрота и отточеность вихря постепенно угасала, обнажая место этого эпизода. Перед глазами предстала картина, устрашающая взор: обрубленные куски человеческой плоти как мозаика, лежащие в разных местах, красные струи, втекающие в грязные лужи. Скорбящее небо, изливающее свое горе тысячами слез. Девочка окаменела от страха и не могла оторвать взгляда от жуткой драмы, развивающейся уже не по сценарию.
Херен видела это не единственный раз. После того, как на ее глазах убили родителей, она старалась забыть это навсегда. Искоренить в себе эту боль. Но в памяти вновь всплыли горестные моменты. Непонимание заковало душу в тяжелые железные цепи.…
- Нагато! Нагато! – в ужасе закричала девочка, подползая к другу.
Нет, только не это. Только не это! Неужели я снова лишилась света в бытие? Почему, почему эта жизнь так ненавидит меня и издевается надо мной! Я хочу умереть, потому что больше нет смысла жить!
Тело мальчика вздрогнуло, признаки жизни возродились в нем.
- Нагато! – рыдая, выдавливала из себя девочка, бороздя руками грязь, - Нагато!
Эмоции нахлынули как наводнение, и сдерживать их уже не было сил. Плачь Конан, плачь, пусть это будут твои последние слезы.
Сжимая в руках куски земли, Херен ползла к лежащему ничком другу.
- Нагато! – говорить уже не было сил, замерзающий язык больше не повиновался. Рука произвольно тянулась к Нагато, ерзая по грязи. Сознание угасало…

@настроение: Отличное)))

18:52 

Странники Бесконечной Дороги (Глава 2)

RainyLegend
Ная-сан, это специально для тебя!


Глава 2.

Чужих меж нами нет.
Мы все друг другу братья
Под вишнями в цвету.

Дзирайа остался наедине с детьми. Мысли заполнили какие-то неотчетливые, полузабытые картины собственных воспоминаний – то ли первые тренировки, то ли первое знакомство с друзьями. Перед глазами промелькнули лица Сарутоби-сенсея, Цунаде, Орочимару. И вспоминая все это, задумываешься – теперь ведь и мне придется обучать кого-то тому, чему вы нас учили столько лет, сенсей. Я передам часть этой мудрости и силы, которая складывалась в течение долгого времени, обездоленным детям, подарю им надежду на дальнейшую жизнь, дам им силы одолеть все трудности, стоящие на их пути. Всей грудью вдыхая свежий запах дождя, мужчина приближался к сиротам. Сандалии хлюпали по жидкой грязи, она стекала в одну массу, затягивая ступни. Ноги отчаянно сопротивлялись, трудно выступая на поверхность луж.
Дети молча, через слезы наблюдали за этим противоборством. Эмоции тревожили душу, казалось, ничто не может принести покой в бушующее море чувств. Но Дзирайа, будто зная панацею от горя, подошел к ним и, присев на корточки до боли в коленях, обнял. По-родительски, вкладывая в это объятие всю нежность и непринужденность. Да, своих детей у саннина не было, да и, как предсказал Великий, не будет. Значит, он отдаст эту любовь, предназначенную для его собственных нерожденных, другим детям, пусть даже неродным. На неокрепшие плечи этих сирот упала тяжелая ноша судьбы, и он поможет им пронести ее.
Дети горько заплакали, упираясь лицами в мускулистые руки, крепко обвивающие их. О, Бог, этот человек,… неужели он действительно заметил их горе? Неужели вы, Небеса, сжалились над нашими неутешными тяжбами? Благословенны вы, послав нам этого странника…
Дзирайа встал и, тронутый злоключениями детей, посмотрел на них. Ему от души было жаль их, таких маленьких и беззащитных. Поправив подол халата, забившегося между ног, он поднес ладони к груди, скрещивая пальцы и, опустив подбородок, укусил большой. Укус дышал кровью: красная жидкость медленно стекала с кожи, пробивая путь вниз и обагряя ткань. Проведя окровавленным пальцем по руке, Дзирайа использовал призыв – и перед изумленными сиротскими глазами вырос огромным дом, удивляя взор настолько, что даже глаза переставали слезиться, и заблестели от восторга.
- Ого!!! – радостно закричал Яхико. Глубокой тоски уже и след пропал, уступая место восхищенным эмоциям, - А вы можете и меня этому научить? Можете?
Саннин умиленно взглянул на детей, замечая резкую перемену их настроения: Яхико танцуя, прыгал по лужам, и вода, разбиваясь об ноги, мелкими брызгами летела по сторонам. Конан смотрела на это явление восторженным взглядом, с придыханием, и, не отрываясь ни на секунду. Ее глаза вновь наполнились слезами, но это были отнюдь не горькие, а радостные, изумленные. Девочка светилась от непомерного счастья, сжимая ладони вместе и предвкушая следующие события. Казалось, это только начало настоящего пути в нормальную, беззаботную жизнь.
Но Нагато… Он неприметно стоял в стороне и, невзирая на все происходящее, мучительно плакал. Боль рождалась и умирала в его нежном сердце, то накрывая с головой, то убывая в неизвестности.
- Нагато… - тихо прошептала Конан, подбегая к другу, - не плачь, пожалуйста.
В ее голосе была слышна усталость и мольба, опечаливающая ее душу в момент долгожданного счастья. Но счастье ли это, когда знаешь, что человеку, возможно, самому близкому, очень плохо? Когда того, кто единственный может понять ее, снедает горечь потерь?
- Нагато, - вновь еле слышно произнесла девочка, изнеможенно закрывая лицо руками - Нагато, мы с тобой, мы всегда будем вместе…
Ее слова были как океан, из которого можно было черпать неиссякаемые запасы надежды, пусть даже глухой и сумрачной.
- Да, - всхлипывал мальчик, утирая слезы - я понимаю, что у меня больше никого нет, кроме вас, но я не могу просто так смириться со смертью родителей!
Мама… папа… брат… . Вы все погибли в этой бессмысленной войне, затеянной верхами. Почему всегда так бывает, что простые люди должны погибать по чьим-то прихотям, подставляя грудь под пули? Почему все так несправедливо? И может ли кто ответить на эти вопросы? Ведь жизнь, она не долговечна. Она протекает незаметно, не давая человеку оглянуться на свои прошлые поступки. Не все люди ценят это течение событий, не понимают его важности. И только на смертном ложе начинают вспоминать пережитые когда-то моменты. Любая жизнь может внезапно оборваться, но разве докажешь это тому, кто не боится умереть? Вы не боялись, и это достойно восхищения и преклонения голов перед вашим поступком. Вы погибли, но погибли с честью, защищая нашу землю, как настоящие патриоты. Но зачем, зачем вы покинули меня? Вы оставили мне лишь одно наследие – жить врагам назло, назло смерти и на радость тем, кто любит меня. Тяжелые потрясения делают нас лишь сильнее, чтобы защищать дорогих тебе людей. И вот в чем смысл…
Девочка обняла друга. Родной ей человек не будет плакать, не будет страдать, когда она рядом. Нагато, несчастье подвело нас к одной черте судьбы, и нам придется пронести ее через многие годы, держась вместе. Мы никогда не сможем разбить эту участь по разным полюсам, знай, что твои беды – мои беды, твое счастье – мое счастье. Мы единое целое, которое никому не под силу разделить. Отработанным жестом озябших рук Конан прижала мальчика к себе так, что его голова оказалась на плоской, почти мальчишеской груди, и ухо слышало учащенное биение сердца. Заботливое, любящее по-настоящему.
- Пойдемте в дом! – окликнул друзей Яхико, приглашая их внутрь, - Смотрите, там горит свет! Пойдемте!
Мальчик уже было потащил товарищей за рукав, но сразу же был остановлен голосом Дзирайи.
- Яхико, - требовательно обратился он к непоседе, - вы должны зайти в дом только после меня, иначе это здание превратится в лягушку. Без меня вы не должны покидать дома, и заходить – тоже.
Такого тона от саннина дети за все время, что знали его, не слышали. Несмотря на наигранную важность, этот голос привлекал к себе внимание неподдельной чуткостью. В нем не было той строгости, какую хотел донести до слушателей рассказчик. Голос излучал доброту и мягкость.
- Пойдемте, - ослабив выражение лица, произнес Дзирайа. Нет, он не может показывать себя не таким, какой он есть на самом деле. Ведь снимать маску взыскательности для него куда сложнее, чем представать в своем настоящем облике.
Сироты переступили порог, и перед хлопающими от растерянности глазами возникла светлая убранная комната. Все было просто и со вкусом: стены покрашены в теплые солнечные тона и заполонены зеркалами, светильники изливали каскады электрического света, а деревянный пол не скрипел и не гнулся, отличаясь этим от полов простых жилищ. Единственное, чего не хватало – жильцов, наполняющих радостью и настоящими чувствами этот пустующий дом.
Конан удивленно потрогала руками гладкую дверцу шкафа, стоящего около стены. Прикосновение не было шершавым - поверхность оказалась четко отполированной и отлакированной, и ладонь бесшумно проскользнула по дереву. Девочка перевела полный восхищения взгляд на другую утварь. Посередине стоял невысокий бамбуковый стол, такой же аккуратной работы и стиля, что и шкаф, и четыре шафранные перьевые подушки разбросаны у его ножек. Обстановка создавала уютную атмосферу домашнего очага, и даже дождь за окном не мог разрушить этой идиллии.
- Яхико, Нагато, - обратился Дзирайа к мальчикам, с разных сторон похлопывая их по плечам, - пойдемте ловить рыбу. А ты, Конан, останься здесь.
Девочка прослушала слова саннина. Теряющие равновесие слезы маленькими потоками струились со щек, сверкая при лучах электрического светила. Ресницы сгибались под тяжелыми каплями и заставляли время от времени потирать глаза. Воспоминания. В один миг Конан потеряла всех своих родных, и одно лишь, что она еще хранит в памяти – их беззаботные лица. Она вынуждена цепляться за жизнь уставшими руками, выплакивать все глаза и надеяться на лучшие времена. Но никто, абсолютно никто не сможет обратить время вспять и вернуть погибших к жизни. Небеса, вы жестоки! Вы забрали жизни тех, кто был мне действительно дорог!
- Конан, ты чего? – нота грусти промелькнула в голосе Яхико. Печаль, беспокойство. Настали времена, когда мы должны повзрослеть. И мы уже не беспомощные щенки, ищущие защиты у более могущественных. Нам надо бороться за интересы и, самое главное, за жизнь нашу и близких нам людей.
- Мы уходим, - Дзирайа плотно закрыл дверь, и царящую здесь тишину больше ничто не нарушало, кроме доносящихся с улицы звуков барабанящего по крыше дождя.
Конан, тебе невыносимо больно от смертей родных. Ты истомлена. Война потрясла страну Дождя, унося за собой тысячи жизней. Но это рок судьбы, и не повод забыть существование других. Не все мы можем смириться с потерями, но мудрые не зря говорили: «Время лечит». Надежда, пусть даже потухающая и не освещающая путь, спасает нас от неверных шагов. Конан, ты не одна в своем горе.… Вместе мы преодолеем все трудности.
Девочка окинула взглядом едва вырисовывающуюся линию горизонта и вздохнула. Сердце сжималось от тоски, сквозь слезы, словно через мутное стекло были едва видны силуэты объектов, представляющих невпечатлительный пейзаж. Голые деревья судорожно ежились от холода, ведь лиственные шубы давно сгнили у их ног. Деревья, как вы одиноки! Вам не от кого ждать милости, вас не может приютить странник. Ваш удел – стоять в ожидании смерти и смотреть на бренный мир печальным взглядом, наблюдая за бедами, разящими нас. Нет человека, который готов подать вам руку и обогреть, и от этого вы впадаете в уныние. Но поверьте, осталось лишь ждать. И надеяться…
Клубы пыльного ветра обволакивали кучи металлолома и волокли за собой легкий мусор. Серые материи на бархатистой мгле выдавали собой очертания туч. Дождь, снова дождь. Небо этой страны оплакивает тела и души погибших. Эта земля всегда будет рыдать, не пряча боли…
Голос вошедшего в дом Яхико отвлек девочку от безрадостных мыслей.
- Смотри, мы с Нагато и сенсеем принесли улов! – похвастался мальчик, протягивая рыбу. Дом наполнился резким морским запахом и свежестью дождя, которую принесли за собой рыболовы.
За спиной раздавались какие-то шумные возгласы, но Конан не обращала внимания на эту суету.
Яхико… Ты необыкновенно силен духом, ты крепок и стоек. Даже притом, что твои родители погибли, ты выносишь это бремя страданий, только изредка показывая эмоции. Не то, что я, дрожащая как лист при каждом порыве ветра. Я немного завидую тебе, друг, что я совсем не такая как ты – я слабая, не умеющая ни постоять за себя, ни тем более, отомстить. Ты действительно добьешься всего, чего жаждешь.
- Ну что же, вы, верно, умираете с голоду, - указал Дзирайа на испеченную рыбу.
Конан замялась. Этот саннин, он действительно ниспослан нам, чтобы оберечь наши души, как ангел хранитель, чтобы мы не страдали и забылись. Это человек, который умеет исполнять желания. Он умеет то, о чем мы никогда не слышали и не видели.
- Так значит, огненным дзюцу можно запечь рыбу целиком? – поинтересовался Яхико, накладывая в тарелку кусок еды, - Дзирайа-сенсей, научите меня тоже использовать эту технику! Пожалуйста!
Мужчина лишь легко засмеялся и потрепал мальчика по голове.
- Конечно, завтра с утра и начнем!

@настроение: Отличное

20:30 

lock Доступ к записи ограничен

RainyLegend
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

Дневник Фокса Микки

главная