RainyLegend
RainyLegend
Глава 9.


О мой ловец стрекоз!
Куда в неведомой стране
Ты нынче забежал?


Они вновь продолжали свой путь, расчерчивая шагами бичеванную дождями дорогу. Два странника, окутанные дымкой пугающей неизвестности, два смутно очерченных силуэта, чернеющих вдалеке, на линии горизонта. Одна душа, разделенная по двум телам. Девушка, ищущая опоры только в своем спутнике, и парень, доверяющий только спутнице. Они были людьми, которые могли положиться только друг на друга.
Странники шли по безлюдному, негостеприимному городу, где царили покой и тишина, умиротворенность и безмятежность, сливающиеся в одно целое и превращающиеся в необычное музыкальное произведение. Как по нотам разыгранное, оно умиляло слух, и в то же время пулей пролетала сквозь сердца. То, что некогда снилось друзьям незабытого детства: Нагато, Конан и Яхико - постепенно стиралось из памяти, обрывками устилая сквозной путь.
Невольная слеза катится по щеке, когда вспоминаешь друга, безвозвратно ушедшего из этого бренного мира из-за неосторожного действия друга. Становится вдвойне больней, сомневаешься в правильности этого мира, но все же идешь к цели. Ведь ты давал обещание отомстить за смерть, чего бы тебе это ни стоило…
Когда пытаешься распутаться из оков шального увлечения, будь то разочарование в жизни, любви или человеке, они будто чувствуют и сдавливают тебя сильнее. Нести свой крест становится легче, если принимать свою судьбу такой, какая она есть. Но лишь бездарный покоряется течению, словно сухой лист в водовороте, отдаваясь на волю плещущей воды.
И они не повиновались, потому что это было бы бессмысленно, как бессмысленна смерть с ее окаменевшими очертаниями.
- Нагато, - тихий, но отчетливый женский голос обратился к мужчине в черном плаще, - мы должны найти гостиницу.
Настойчивая, маленькая белая рука схватила спутника за рукав одежды, немного оттягивая на себя шелковистую ткань. А холод, заставляющий людей с собственной крышей над головой топить печи в домах в попытке получить тепло, улучил случай, забираясь под тонкий плащ, вызывая на коже рябь, чтобы все чувствовали дыхание грандиозной власти зимы. Ветер покрывал еще не совсем озябшие тела путников ледяными поцелуями, выискивая на уже ничего не чувствовавшей коже уязвимые места. Хотя, что может чувствовать человек, смысл жизни которого – месть Вселенной за ее благополучие без его участия?
Посиневшие губы ловили безвкусные дождевые капли, в которых как в маленьких хрупких зеркалах можно было видеть свое отражение.
- Нагато, - снова заговорил голос, - ты слышишь меня?
Звуки сопровождались приглушенными падениями капель по разъяренным лужам, которые не желали смиренно высыхать, а все пополнялись и пополнялись влагой.
- Да, - ответил парень и вновь погрузился в раздумья. «Я Бог, которому суждено очистить этот мир от скудости смысла, и я добьюсь всего, что задумал. Биться во имя мести, что может быть слаще и в то же время мучительней? Весь мир поплатится за свою радость, во всех домах будет загораться скорбный свет, все ощутят мою силу и прочувствуют боль, которую испытал я. Адскую боль, которая заставила меня повзрослеть. Все повзрослеют».
Год за годом эти с виду неприметные люди выжигали из своих сердец остатки человеческих чувств и слабостей, чтобы не испытывать над собой насилия. Они вместе пережили все бедствия, вместе странствовали и разделяли одну жизнь, связанные друг с другом навек, и эта ноша сплотила их еще сильнее, нежели в годы войны, и теперь ничто не может разлучить их. Два небожителя, которые некогда были обречены на муки мирские, обрели невозмутимый покой друг в друге.
Они пронеслись через все, что могло уничтожить их еще в детстве: ложь, предательство, войну, смерть родных и близких. Каждое потрясение оставляло в их памяти шрамы, ведь слишком долго они боролись за свое место под солнцем, оставляя за собой кровавый след.
Бог и его Ангел. Два слова, прорезающие воздух во мгле, устрашающе раскатывающиеся эхом по закрытым пространствам. Они не признаны, но в душе каждый знает, насколько правдивы они. Их боятся, им молятся, на них возлагают надежды, но они лишь девушка и парень, которым нужны только собственные чувства.
Конан потянулась к напарнику, открывая свое лицо из-под черного, мрачного капюшона. Бесстрастное лицо выглянуло из-под ткани, неулыбчивые губы едва видимо сжимались под натиском ветра, а голубые глаза, окаймленные пушистыми длинными ресницами, печально глядели на спутника хозяйки. Когда-то в этих глазах блестела радость, радость сбыточных надежд, которую с годами разрушали люди. Когда-то эти глаза плакали, не скрывая боли. Сейчас же в их глубинах было погребено все, что случилось за все эти протяжные годы.
- Пэйн, - тихий голос порезался сквозь тишину, и руки, повинуясь зову сердца, сняли капюшон с сателлита и притянули его голову к себе. «Я дарую тебе минуты со мной, я единственный человек, который способен тебя понять. Ты не один в своем горе, мы разделим одну судьбу. Я охраняю твой покой». Жаркое дыхание невольно выбилось изо рта мужчины, обжигая замерзшие щеки девушки. И обветренные губы коснулись ее губ, поднося прекрасное ощущение. Языки приятно заиграли в едином танце, доставляя друг другу неопределенное наслаждение, во ртах разгорался огонь любви. Его частицы смешались и слились в одно целое.
Бог и его Ангел способны любить, но только друг друга. Другие недостойны этой сдержанной любви, не достойны даже знать о ее существовании. Смертные, не обретшие духовного бессмертия.
- Пэйн, мы должны найти гостиницу, - повторила свои слова Конан и отстранилась от друга, поправляя набившийся на шею капюшон. Ее мокрые губы пылали пламенем, и слабая, незначительная улыбка тронула их. Но все это теперь спрятано под маской фальши, и никто, кроме самой девушки и ее напарника, не может понять истины.
Теперь их путь лежал к гостинице, чтобы еще одну ночь скоротать под эгидой свободного бесстрастия. Насладиться только присутствием друг друга, только родными ароматами и гладить нежные губы. Конан прижималась к своему товарищу, давая понять, что, несмотря на все свои спокойные движения и помыслы, и Боги могут любить и быть любимыми. А разве нет?
Помещение, в которое они зашли, хорошего осадка на душе не оставило. В прочем, все гостиницы, в которых уже успели оставить свой след Бог и его Ангел, были построены по шаблону этой, но то, что они видели сейчас, являлось кое-чем более «оригинальным». Жалкие подобия масляных флигелей лили свой желтый, невообразимо глухой цвет на пыльные полки, висящие над головой у смотрителя, который что-то усердно писал. Синие стены, полностью покрытые трещинами, не ассоциировались ни с чем хорошим, кроме как с судорожным холодом, который захватил Амегакуру.
Смотритель сразу заметил двух вошедших людей в черных плащах и живо потянулся, задевая своим торсом бумаги, лежащие на столе.
- Здравствуйте, - вежливо, но слишком фальшиво произнес парень, будто он был раздражен тем, что его потревожили. Самоуверенный взгляд выдавал его избалованность в детстве и крайний эгоизм, черты лица, ни капли не смягченные лампадным светом, злобно выставляли всю правду о своем хозяине. Впрочем, было достаточно и одной минуты, чтобы понять, что это за фрукт и с чем его едят, ну а для Пэйна это, тем более, кропотливого труда не представляло.
- Нам нужен номер, - сухо произнес Бог, придерживая воротник плаща, - всего на одну ночь.
Риннеган пристально вглядывался в серые глаза юноши, пытаясь высмотреть, что именно прячут эти зеркала души. Невозмутимость смотрителя удивляла – он совсем не отдавал отчета, кем является его собеседник, он просто бесцеремонно хлопал ресницами, накручивая прядь белесых волос на палец. В то же время, в его движениях читалась некая хитрость, которую до конца понять не мог даже Бог.
- Десять тысяч иен, - прикусывая ручку, сказал парень. Его эмоции не приобрели никакой другой окраски, просто коварство, наглость и небрежность в разговоре.
- Сколько?! – Конан непонимающе посмотрела на него и провела рукой по волосам, которые веяли свежестью дождя. Она не меняла выражения своего лица, но в душе взрывался невообразимый вулкан, не извергавшийся уже несколько лет со смерти Яхико, который собирался обрызгать пространство огнедышащей лавой. Сердце в груди клокотало, а дыхание недопустимо участилось, выдавая неприятность царившей здесь обстановки, но никаких чувств не отображалось на лице. Конан, удивительная девушка, похоронившая свои эмоции глубоко в сердце, куда имел доступ только ее напарник.
- Не нравится, ищите другую гостиницу! – разъяренно вскрикнул парень, шумливо вставая с места. Он крепко сжимал кулаки, ломая ногти под натиском ладоней, и невыносимо сопел, нарочито показывая свою ярость в отношении странников, как вдруг….
Конан прикрыла глаза рукавом, чтобы не видеть этой сцены, но тяжелые крики доносились до ушей, пронзая сердце тонким лезвием сострадания. Она не хотела, чтобы Пэйн мучил парня, сжимая его горло до победного конца, она лишь была возмущена этим отношением, которое послужило началом распри, но теперь остановить своего спутника она не могла, ведь Бог сам волен выбирать. «Нет, я не хочу! Нагато, не убивай его, не убивай! Я не могу вынести, как твои руки вновь и вновь обагряются кровью, я люблю тебя совсем другим! Не таким, нет!»
Девушка прикусила губу и сдавила ее зубами. Казалось, сейчас она прокусит ее, резкая боль прошлась по подбородку и под кожей, где покоились челюсти.
Внезапно ее испуг за жизнь неизвестного парня развеял приглушенный бас того мужчины в оранжевой спиралевидной маске, который неприметно сидел в углу за столиком.
- Я за них заплачу, - сказал он и бросил на стол не полностью закрытый мешочек с монетами, которые с тихим звоном упали на стол, - Пэйн-сама, последуем в мой номер.
Путники лишь непонимающе переглянулись, но все же прошли с ним, даже не смысля, почему идут. Наверно, скрытая в словах неизвестного выгода манила их, заставляя трогаться с места по одному лишь влечению. Но то, что им придется сегодня сделать главный шаг в их жизни, они не знали, как не знали и о многих других вещах. Но гению и его помощнице позволительно не знать того, о чем ведают рядовые.
Молчание сопровождало их весь путь, лишь короткие вздохи неизвестного мужчины периодически обрывали его, отчего тишина, лоскутами летящая от стен, глушила остальные эмоции.
Теперь несколько минут разделяло Бога и Ангела от решительной ступени. Пэйн незыблемо рассматривал маску незнакомца, предполагая, что под ней может скрываться – изъян ли, или в цели конспирации – но из отверстия, которое зияло на рыжей поверхности, смотрел красный глаз с непонятным для Бога рисунком. «Чего он хочет, и кто этот мужчина?» - мысленно перебирал все факты Пэйн, не показывая своего интереса к персоне таинственного. И бас, мягкий, бархатистый, развеял все думы Нагато, предоставляя ему еще раз задуматься.
- Итак, Пэйн-сама, я хочу предложить вам сделку, - начал мужчина, скрещивая руки на груди, - для начала я хотел бы представиться, ведь я не представляю для вас никакой заинтересованности без имени.
Глаз настойчиво и в то же время спокойно посмотрел на Конан, которая напряженно потирала ладонями, но все же не утрачивала своего хладнокровия:
- Вы меня, вероятно, не знаете, - сказал мужчина, - меня зовут Учиха Мадара, но ведь вам это ни о чем не говорит?
- Допустим, - раздраженно ответил Пэйн, - что вам от нас-то надо?
«К чему он клонит? Почему наше с Конан путешествие должно оборваться из-за какого-то незнакомца, который невесть что хочет от нас?»
Напряженная, пикантная пауза последовала за вопросом Нагато, выматывая разум, заставляя порассуждать и построить догадки насчет этого. Рыжеволосый Бог, сотворенный из воссоединения тела одного друга с душой другого, стоял сейчас в смятении, не зная, о чем подумать. Его спутница стояла чуть поодаль, остро, уже потеряв всякое обладание собой, и теребила в руках шелковую материю. Голубые глаза смотрели в пол, куда-то в сторону, будто сейчас Ангел находилась в невесомости, не думая ни о чем.
- Я – основатель преступной организации под названием «Акацуки», - промолвил Мадара, снимая маску так, что глаз, выглядывающий из отверстия, стал быть виден отчетливо, - Она только начала свою деятельность, а я не могу быть ее лидером. Мне нужен такой человек, как вы, - он подошел к впечатленному Пэйну и схватил его за рукав, - Сильный, смелый, жаждущий отомстить. И та, которая умеет укрощать буйный нрав своего спутника, - он кивнул в сторону недоумевающей Конан и отошел от них.
- Какая нам от этого выгода? – спросил Нагато, стряхивая с себя что-то, что могло остаться от прикосновения Учихи.
- Став Лидером Акацуки, вы обретете безграничную власть и сможете добиться своих целей.
Эти слова заставили Пэйна задуматься. «Добиться своих целей – означает отомстить всему миру. Я сожгу его в пепел и сотворю новый, без глупых людей и их безрассудных войн. Конан, мы сделаем это…»
- Я согласен, - сказал парень и замолчал. Теперь оставалось лишь провозгласить себя Лидером….